Добравшись до стоянки, где он оставил свою Ауди, Бусик завёл машину и уехал: его не заботило, что за руль он сел в пьяном виде. Это пусть быдло заботит, а сливки общества в любом виде садятся за руль.
— Жизнь — дерьмо, — справедливо решил Бусик. — Но ничто не заставит меня сомневаться в собственной уникальности. Ничего, засранцы — я научу вас инклюзивности! Скоро здесь, в этой занюханной бурсе, под моим чутким руководством начнётся немыслимое процветание.
В голове Бусика, живущего в мире искажённых архетипов, несмотря на то, что связь с реальностью он стал терять, продолжали крутиться мысли об улучшении собственной жизни, естественно, за чужой счёт, даже, несмотря, на полное нежелание работать.
Баба Серафима, наблюдающая через камеры слежения над перемещениями пьяного в зюзю директора по коридорам школы, впала в грех сквернословия, кой грех она последний раз допустила лет пятнадцать назад, когда уронила себе на ногу чайник с кипятком. Когда она увидела художества нового директора в туалете, она снова впала в грех сквернословия, вместо того, чтобы восхититься настенной живописью и английскими матюками. Завтра же поговорю с завучем Надеждой Александровной Шеломатовой — решила баба Серафима — надо же обсказать руководству школы про такое безобразие, творимое первым лицом. Хотя в туалете это существо творило безобразия не только лицом, но и другими своими членами. Компрометирующие записи баба Серафима решила сохранить для истории.
Сашка Прокопенко, это который мелкий пакостник, перешёл в седьмой класс и это говорило, что он уже почти взросляк. Однако, шило в его заднице только выросло и заострилось. Вот только слово «почти» ему не нравилось. Ему хотелось солидно тусоваться со взрослыми пацанами, перетирая взрослые вопросы, а не тусить с мелкими пацанятами, у которых запросы мельче. Но попасть в банду к взрослым десятиклассникам та ещё задача. Надо как минимум совершить подвиг. Да не тот подвиг, на который его подвиг Никодим Викторович, заставив драить женский сортир, а настоящий пацанский подвиг. О том подвиге, связанным с туалетом, Сашка старался не вспоминать, да и школота не очень его этим эпизодом дразнила: все понимали, что пацану просто не повезло.
К компании старших надо подходить с конкретными предложениями, иначе будешь в их банде на последних ролях. А в банду хотелось. И Сашка придумал, что он совершит для своей цели.
Пришедшую на ум мысль он рассмотрел со всех сторон и решительно направился к группе старшеклассников, сидящих на лавочке и поплёвывающих шкорками от семечек.
— Тебе чего Сашок? — лениво поинтересовался Лёха, считающийся заводилой этой компании.
Сашка солидно сплюнул и объявил:
— Я решил совершить подвиг.
— Ты уже однажды совершал подвиг… в туалете, — улыбнулся Юрок, тоже центровой парень, но находящийся на вторых ролях.
Его ткнул локтём Лёха, типа не надо шутить над чужим горем, не по-понятиям.
— Хотел что сказать? — Лёха дал слово мелкому Сашке. Как говорится: «Мал клоп, да настырен».
— Я желаю чморить нового директора, — сказал Сашка. — Например, залью в выхлопную трубу его Ауди пену, или шины порежу.
— Нууу, — скривился Лёха. — Не вижу здесь подвига. Этого чуманоида мы все начнём чморить в натуре с завтрашнего дня. Так что свободен Сашок. Не дорос ты ещё до кондиции с нами дела творить. С мелкими иди гуляй. Мы не принимаем с распростертыми объятиями в свои ряды кого попало. Мы банда.
Тогда Сашок решился на страшное и решительно заявил:
— Тогда я начну чморить Никодима! Я, гадом буду, напишу на лестнице в школе краской «Никодим кАзёл!»
Вот это уже стало интересным и являлось серьёзной заявкой, причём Сашку за язык никто не тянул, сам вызвался совершить хохму, чреватую нехорошими для него последствиями.
— Ты слово сказал, — лениво протянул Лёха. — Мы все услышали. Срок тебе на это два дня, усёк.
Пацаны закивали, что, да, все услышали, теперь Сашкина дорога назад отрезана. Теперь, или он сотворит обещанное, или опустится в глазах пацанов на самое дно. И все тогда могут называть его днищем. Держись своего слова иначе не видать в жизни счастья.
Прокопенко и сам ужаснулся своим словам, но назад сдавать точно западло. Вот какой бес дёрнул его за язык.
Сашка сумел приобрести баллончик с жёлтой краской. Сойдёт — решил он — на бежевом фоне стен на лестнице жёлтая надпись хорошо видна. Это будет суровая хохма. Она войдёт в историю школы, и многие поколения учеников станут говорить, что на этом месте сам Прокопенко написал страшные слова на самого Никодима. Это не листочек приклеить со скабрезными словами на учителя, и даже не карандашом написать — это краска, которую просто так не смоешь. Эта надпись будет украшать коридор с месяц, а то и больше, пока её или не закрасят, или заново не перекрасят всю стену.