Ребята переглянулись: «Ладно, и не в такие ебеня лазили, костюмчик не испортим: армия — так армия. Печалька! Но не смертелька!».
Военкомат — страна чудес. Туда попал — и там исчез. Здесь работает сам военный комиссар, которого за глаза считают призывателем духов и повелителем зелёных человечков.
Однако уже наступило такое время, когда всех подряд в вооружённые силы не гребут: государству нужны профессионалы, а молодого человека пока хоть чему-нибудь путному научишь — тут и дембель подошёл. Поэтому военный комиссар несколько скривился, когда Никодим Викторович обратился к нему с просьбой призвать двух орлов. Но отказать такому человеку военком не мог. Однако, оглядев представленных ему рекрутов, военком окончательно опечалился. Опять ему привели очередных залётчиков, которых надо спасать от тюрьмы. Армия, что им, исправительное заведение?
— Какие-то они у тебя не такие, что бы быть такими… Может они вообще… эти, как их… пацифисты? — стал сомневаться военком. Эти ребятки совсем не тот манускрипт, который надо расшифровывать. Без увеличительного стекла видно, что они придурки.
— Да нет! — удивился Никодим. — Нормальные они. За девками бегают. Просто у них вид такой. Раздолбаи они.
— И насколько раздолбаи? — уточнил Военком.
— Законченные, пробы ставить негде, — сообщил Никодим. — Что сами надумают делать, ничего не выходит. Не люди, а катастрофа ходячая.
— И куда же их направить? Разве что в разведчики. Там их внедрят в армию вероятного противника — они её сломают, — стал предполагать военком.
— Слышишь, чадо, — обратился военком к Никите, совсем оробевшему в государственном учреждении. — Родители у тебя, где работают?
— Мамка работает на болотах… а родители на торфоразработках, ага, — начал пояснять Никита большому начальнику.
— Понятненько, — изумился комиссар умственным способностям рекрута, пристально разглядывая Никитоса. Потом он перевёл свой тяжёлый взгляд на Борю:
— А ты, отрок, где служить бы желал? — спросил он у Бориски.
— Во флот желаю, — бодро отрапортовал Борис.
— Плавать ты, чадо, хоть умеешь? — нахмурился военком.
Такой вопрос сбил Бориса с толка: плавать он не умел.
— А что, на флоте кораблей нет? — промямлил он.
Коммуникация между сторонами оказалась не очень результативной. Вот и поговорили. Так как все темы общения быстро исчерпались, то комиссар направил орлов на медицинскую комиссию с надеждой, что медики найдут какие-нибудь отклонения в организме этих мутных парней. Комиссар видел этих ребят насквозь, как тот рентген, и они ему не нравились. Кому-то они могли показаться обыкновенными раздолбаями, но комиссар видел, что они оба необыкновенные дуболомы!
Медицинская комиссия ребятам не понравилась, хотя она и проходила на территории военного комиссариата: никуда ехать не пришлось. Медики слишком резко принялись изучать рекрутов всеми доступными средствами восприятия реальности. Вот только врачи почему-то здесь работают злые и озабоченные: тётки заставляли ребят снимать труселя, заглядывали, куда не надо, а один мужик раскомандовался: «Подошёл! Спусти трусы! Повернись! Нагнись! Раздвинь ягодицы! Годен!»
— Вы что в лицо не могли мне это сказать? — пробурчал Никита, на что мужик только отмахнулся: героев, типа, надо знать в лицо и в другие части тела.
К огорчению комиссара медики признали ребят абсолютно годными к службе в рядах вооружённых сил. Даже посчитали, что и с психикой у них в порядке.
— Тогда ждите, — смирился комиссар. — Как оформим на вас все документы, так и поедете в войска. Слушайте пацаны на прощание армейскую мудрость: «Никогда не спорьте с человеком, который укладывает твой парашют».
От советов комиссара несло нафталином: он бы ещё посоветовал лететь на Солнце ночью.
Вот такой необъяснимый парадокс существует в этом мире: тяжелые времена порождают сильных людей; сильные люди создают хорошие времена; хорошие времена порождают слабых людей, а слабые люди создают тяжелые времена, которые порождают сильных людей. Сам Гегель в такой диалектике не разберётся, а люди как-то приспосабливаются к такому существованию, особенно в маленьких посёлках большого государства. И даже не ропщут. Да и зачем роптать, если в посёлке есть кое-какая работа, есть торговые точки, баня, гостиница и ресторан, есть транспорт, электричество и вода, есть связь и интернет. Даже прекрасная школа в посёлке есть, в которой трудится учителем мутный Никодим Викторович. У школы много спонсоров, меценатов и благодетелей, чего не скажешь о поселковой больнице. Да, да, есть в посёлке и больница ╧4, состоящая их двух отделений: из урологического отделения и хирургии. Раньше эта больница гремела на всю область. Теперь она тоже погромыхивает остатками славы, ибо спонсоров у неё нет, а государство норовит оптимизировать даже то, что осталось. Поликлинику уже так оптимизировали, что ничего от неё не осталось, а раньше работала при больнице большая поликлиника. Народу чтобы полечиться надо ехать в город или лечись народными методами, или проси помощи у Бога. Но тут имелась своя особенность: чтобы просить о помощи, надо верить в того, кто может её послать. А как надеяться на Бога, когда сама церковь Троицы Живоначальной дышит на ладан. Церковь неплохая, но построена ещё в позапрошлом веке из дерева. Теперь она немного разваливается по причине отсутствия ремонта. А кто виноват? Народ считает, что виноват последний Император: не мог построить церковь так, чтобы она простояла триста лет. Вот потому этого Императора его же либерально настроенные подданные благополучно и свергли. А не будешь, деспот и тиран, плохо строить. Вполне логично.