Варвара Карловна поставила стул для Никиты Родионовича около своего и тихо заметила, что раз горбуна в числе гостей нет, то ей никто не испортит настроения.
– Почему же вы его не пригласили? – спросил Ожогин. – Он очень забавный человек.
– Родэ за какие-то грехи далеко упрятал его. Больше он, кажется, вообще не появится.
Варвара Карловна поставила перед Ожогиным стакан, наполненный вином.
– Всем, всем наливайте и поздравляйте именинницу! – зычным голосом отдала команду Матрена Силантьевна.
Тряскин принялся поспешно разливать вино по стаканам.
– Развеселите нас, Никита Родионович, – обратилась Матрена Силантьевна к Ожогину, – а то сидят все носы повесив и только про политику трезвонят.
– Мотенька, Мотенька! – молящим голосом обратился к жене изрядно выпивший Тряскин.
– Что? Ну что? – огрызнулась Матрена Силантьевна и строго взглянула на мужа.
– Господи, – залепетал Тряскин, – я хотел рассказать новость…
– Мадам Тряскин, – обратился к хозяйке на ломаном русском языке Брюнинг, – ваша супруг имеет сказать новость. Это… это гут, зер гут, мы любим сенсаций, мы просим господин Тряскин…
– П-п-равильно… п-просим, – дергая головой, с трудом произнес Крамсалов. – П-п-усть…
Жена ущипнула его за руку, он скривился и смолк.
Захмелевший Тряскин вылез из-за стола и неуверенными шагами направился в другую комнату.
– Сейчас вытворит какую-нибудь глупость, – заметила Варвара Карловна. – Кушайте, не обращайте внимания. – И она положила Ожогину на тарелку кусок рыбы.
Брюнинг, сидевший по правую сторону от Ожогина, переводил солдату Паулю с русского на немецкий. От Брюнинга пахло нафталином, и Никита Родионович немножко отодвинул свой стул.
– Кто они? – кивая в сторону немцев, тихо спросил Варвару Карловну Ожогин.
Она шепотом рассказала: Пауль – солдат, лечится в госпитале. Брюнинг – знакомый отца. Он, кажется, экспедитор какой-то немецкой фирмы, занимающейся сбором и отправкой в Германию антикварных вещей. Тряскин упаковывает картины, посуду, мебель, различные ценности в ящики, а Брюнинг их отправляет.
– Вот! Вот, – объявил вернувшийся Тряскин, помахивая двумя листками. – Хотите знать, что пишут коммунисты?
– Чорт непутевый! – не сдержалась Матрена Силантьевна.
– П-п-рок-ламации? – побледнел Крамсалов.
– Да! – твердо сказал Тряскин и сунул бумажки Грязнову. – В нашей уважаемой компании это можно прочесть… Как вы находите, господин Брюнинг?
– Пожальста, господин Тряскин, ми есть интерес к этим чепуха, ми вас слушайт, – прошамкал беззубым ртом Брюнинг и посмотрел на всех, ожидая одобрения.
– А ну, прочти-ка, Андрей, – попросил Денис Макарович. – Что это за ерунда?
– Где ты их взял? – поинтересовалась Варвара Карловна.
– Где? В управе. Для интересу. Их принесли туда с полсотни, – ответил Тряскин.
Андрей держал в руках листовку и обводил всех вопросительным взглядом. Казалось, он спрашивал: «Читать или не читать?»
– Давай, Андрейка! Раз просят, так читай, – сказал Денис Макарович и, перегнувшись через стол, пододвинул к Грязнову лампу.
– «Дорогие товарищи, томящиеся под игом оккупантов! – прочел Андрей, и голос его слегка дрогнул. – Каждый день приближает освобождение нашей Родины и победу над врагом. Инициатива на всех фронтах перешла окончательно в руки Советской Армии. Германский фашизм и его вооруженные силы стоят перед катастрофой. Близится час суровой расплаты. Не уйти поджигателям войны от неумолимого суда народов, не уйти палачам и убийцам, грабителям и насильникам от карающей руки советских людей, не уйти их пособникам и предателям Родины от заслуженной кары! Все получат по заслугам. Нигде не упрятаться им от справедливого гнева народного! Неодолимо, сокрушая все преграды, движется Советская Армия вперед, освобождая от фашистской погани деревни, села и города». – Андрей, прервав чтение, вглядывался в истертые строки. На его бледном лице выступили пятна. – «Товарищи! – Голос Андрея зазвучал сильнее. – Все, кто имеет силы, поднимайтесь на борьбу со смертельно раненным, но еще не добитым зверем! Помогайте героической Советской Армии и доблестным партизанам добивать врага! Приближайте час победы! С Новым годом, дорогие друзья! Смерть фашистским захватчикам!