«Когда средние поравняются со мной, окликну», — решил он.
— Стой! Кто идет?
Пустырь ожил и загудел под тяжестью кованых сапог. Лейтенант дернул курок ракетницы. Ракета с яростным шипом взмыла вверх, разорвалась, и ослепительно яркий свет залил пустырь. Бандиты заметались.
Башкатов даже не крикнул «огонь», так как одновременно с его окликом ночную тишину резко прорезала длинная очередь вражеского автомата. На нее дружно ответили солдаты. Не успела погаснуть в небе первая ракета, а уже взлетела другая, за ней — третья.
Башкатов увидел, как несколько бандитов залегли шагах в тридцати от них и открыли бешеную стрельбу. Красные язычки из автоматов почти не гасли. Длинной очередью, которую сам Башкатов почему-то не услышал, он заставил потухнуть один из язычков. Налетчики вскочили, и тут же один из них взмахнул руками и, как подкошенный, свалился на землю.
При свете ракет было видно, как метались застигнутые врасплох растерявшиеся бандиты. Вдруг перед глазами солдат взметнулся ослепительно белый огонь, и в гуле разрывов потонули все остальные звуки. Вторая граната завертелась перед сержантом, он успел только прокричать:
— Ложись!
— Товарищ лейтенант, уходят! — придвинувшись к Башкатову, крикнул сержант. Лейтенант кивнул и продолжал стрелять по бандитам. Они, рассыпавшись, поспешно отползали с пустыря.
— Ракету! — крикнул Башкатов.
— Кончились, — ответил кто-то из солдат.
Стало тихо.
Тишину прервал стон. Башкатов в сопровождении солдата пошел вперед и внезапно увидел на земле человека. В это время к нему подбежал сержант. Он присел рядом на корточки.
Башкатов заметил, что у сержанта забинтована Рука.
— Ранен?
— Осколком кожу содрало. Пуетяки.
— Я Васильева за фонарем послал. Наши все целы?
— С нашей стороны все в порядке, товарищ лейтенант.
Приказав сержанту вернуться к солдатам, Башкатов дотронулся до раненого — тот замычал и умолк.
— Вы меня слышите? — спросил Борис.
Раненый молчал. В нескольких шагах от себя Башкатов услышал сопение. Только теперь он различил еще одного человека, распростертого на земле. Башкатов прильнул к траве. Но выстрела не последовало. Сопение прервалось. Послышались хлюпающие звуки. Башкатов поднялся. Вскоре вдали показался свет фонаря.
— Товарищ лейтенант, — негромко окликнул Васильев.
— Здесь я, — отозвался Башкатов и, увидев, что догадливый солдат захватил двоих местных жителей, распорядился:
— Оставайтесь на месте, а те, кто с вами, пусть подойдут с фонарем.
Крестьяне наткнулись на лежащего в стороне бандита. Осветив его, один дрогнувшим голосом произнес:
— Та це ж убитый. Лейтенант, де вы?
— Идите сюда. — И, когда они придвинулись, спросил: — Что вы сказали?
— Хтось убытый лежить.
Сбросив с плеча плащ-палатку, Башкатов расстелил ее возле раненого, приказал:
— Помогите положить его на плащ.
Раненого отнесли в ближнюю хату. Когда слабый свет фонаря померк перед лампой, все удивленно уставились на мертвенно-бледное лицо лежащего человека. Закрытые веки слабо подергивались, бледные губы еле заметно оттенялись легким темным пушком. Густые черные волосы длинными прядями выбивались из-под шапки-ушанки. Девушка неподвижно лежала в забытьи. По росту сшитая зеленая фуфайка перетягивалась кожаным ремнем, справа висел маленький пистолет. Коричневые шаровары, пропитанные кровью, туго обтягивали ноги. Ранение, очевидно, находилось выше колена. Расстегнув на девушке ремень, лейтенант досадливо крякнул и стал осторожно стягивать с нее шаровары.
— Дайте быстрее теплой воды, — обратился он к хозяйке.
Мужики отошли в глубь комнаты и там задымили.
Хозяйка принесла эмалированный таз с теплой водой, заметила нерешительность Башкатова, ободряюще зашептала:
— Ничего, ничего, я помогу.
Девушка слабо застонала. Ее лицо покрылось мелкой испариной.
— Воды, — прошептала она.
Башкатов налил воду в стакан, стал поить девушку. Веки ее приоткрылись. Вглядевшись в лицо Башкатова, она оттолкнула его и тут же снова потеряла сознание.
Убедившись, что у раненой повреждена кость, Башкатов послал одного из мужиков за подводой, чтобы отвезти девушку в больницу. Закончив перевязку, он отошел к окну и жадно закурил. Спохватившись, попросил хозяйку подложить под голову раненой подушку. После перевязки девушке полегчало: дыхание стало ровным, подергивание век прекратилось. Скрипнула дверь, и Башкатов увидел сержанта.