Карантай сказал, подмигнув Юзефу:
— Ну, дочка у тебя, старый. Прямо макив цвит… Бросив строгий взгляд на дочь, лесник ответил:
— Им бы только зубы скалить та бесстыжие свои глаза пялить… — Не досказав, он махнул рукой и опустился на лавку. Сумрачно оглядев всех, пожаловался:
— Эх, старость не радость. Вернись года, разве я бы сидел сложа руки и ждал? Не знаете вы Гурьяна.
— Не хнычь! — ободрил Карантай. — Ты свою злость пока, как пса, на цепи держи. Так лучше и тебе, и нам.
Метнув свирепый взгляд на дочь, Гурьян нетерпеж либо прикрикнул:
— А ну, чего расселась, видишь, люди поговорить хотят.
Кася покорно скользнула в дверь. Юзеф вышел за ней.
Подкова рассмеялся:
— Злости в тебе много, а толку с того что? Слушай, а если я поручу тебе ликвидировать твоего ненавистника председателя сельсовета Ильченко? Как ты на это?
— Ну и шутник ты, Подкова, где мне за такие дела браться?
— А ты покажи, что не только гавкать, а и кусаться можешь.
Гурьян сглотнул оскорбление.
— С Ильченком, я думаю, спешить не нужно. С ним еще можно поговорить и перетянуть на нашу сторону. Убивать каждого председателя сельсовета нет резона, так мы себе наживем больше неприятностей. В селе не только работу проводить, а и появляться не будет возможности, — ответил он.
— Ну да, будем терпеть всякое дерьмо! Убивать надо каждого такой смертью, чтобы Советы не смогли найти на селе ни одного газды, который взялся бы председательствовать! — заявил Карантай.
— Замолчи! — осадил его Подкова. — Гурьян дело говорит.
Карантай спорить не стал. Подойдя к окну, потянулся к бутылке.
— По случаю общего согласия нужно промочить горло.
— Хватит! — Подкова отстранил его руку. — Нахлебаетесь, а потом и лапы кверху. Мало нас учат. Човен со своим напарником только из-за этой заразы й попались. Да, кстати, когда последний раз Башкатов был в селе?
— Он, может, и сейчас здесь. Всегда появляется, будто с неба. Последний раз видел его во вторник, — ответил Гурьян. — Походил по селу, заглянул в хаты и как сквозь землю провалился.
Сомлевший от винных паров и жары Мысько обвел присутствующих мутными глазами, отодвинул тарелку с капустой, навалился на стол и удовлетворенно засопел. Подкова усмехнулся:
— Вояка!
— Не беда, очнется. Рассказывали, что с Башкатовым был какой-то новый офицер. Высокий такой — Лукашов называется, — продолжал хозяин.
— Новый, говоришь? Наверно, на место Буланова. Нужно посмотреть, что он за птица, — заинтересовался Карантай.
— Посмотреть не трудно. Какой на деле — это важно, — задумчиво проронил Подкова. — Не дай бог такой же дотошный, как Буланов. Передай нашим, чтобы присмотрелись к каждому шагу этого Лукаша. Нужно прощупать: любит ли водку, охотник ли к бабам, откуда прибыл.
— Хорошо, все будет сделано, — согласился Гурьян.
— Еще посоветуйся со старым Копылой и попом и составьте список всех, кто идет за Советами.
— Лучше составить список, кто против, — возразил Гурьян.
— Дурак! Не все же село переписывать. Только тех, кто активно помогает Советам.
— Понимаю, понимаю.
— По-ни-маю, — передразнил его Подкова. — А то понимаешь ли ты, старый… — он грубо выругался, — что время не ждет. Список должен быть готов не позже, как через три дня.
— Я тебе и сейчас могу список составить. Да ты и сам знаешь их, — с готовностью согласился Гурьян.
— Мне нужен список, согласованный не только с тобой, а и с другими авторитетными лицами. Поп лучше тебя разбирается в людях и лучший советчик, чем ты. — Подкова взял бутылку и, не замечая завистливого взгляда Карантая, налил себе полстакана водки и уставился на Гурьяна.
Обстоятельства вызывали необходимость подумать о мерах личной безопасности. Беспрерывные переходы по горам в условиях лета были терпимы. Там банда находила пособника в каждом кусте, за каждым деревом. Теперь органы безопасности с особой настойчивостью взялись за розыск и ликвидацию банды.
Бандиты не знали покоя, вынуждены были систематически маневрировать, чтобы избежать столкновения с поисковой группой. К тому же Орест Порожний — эмиссар центрального «провода» ОУН — требовал принятия мер особой конспирации.
Подкова оставил банду в районе села Россопач, а сам с наиболее доверенными людьми пришел в Радинское. Он сначала долго колебался в выборе места для бункера. Близость лесного массива возле дома лесника и заставила его остановить свой выбор на этом месте.