— Замолчи, сволочь! Брешешь ты! — закричал Подкова.
— Брехня? Может быть, бреХня и то, что твоим подручным в этих преступлениях был Карантай?
Удар по лицу не дал ему договорить. Его били и Подкова и Карантай.
— Тащите его на улицу! — приказал Подкова. — Посмотрим, какие ещё сказки он расскажет.
Буланова подтащили к костру. Карантай стащил с него сапоги и хотел примерить, но, встретившись с бешеным взглядом Подковы, отбросил их в сторону. Буланов открыл глаза.
— Теперь будешь говорить? — издевательски спросил Подкова.
Буланов отвернулся и устремил взгляд в ясное, чистое голубое небо. Глаза его были такими же, как и эта безоблачная голубизна.
Карантай поднял Буланова, подтащил к костру, броском опустил на пылающие головни. Буланов рванулся, но Подкова прижал ногой его грудь.
Многие бандиты отвернулись. Потом кто-то стащил обгоревшее тело с огня и облил его водой. Издав слабый стон, Буланов открыл глаза. Бандиты шарахнулись по сторонам.
— Чего струсили? — обозлился Карантай, выхватил тесак и вонзил его в живот Буланову.
Подкова с ненавистью и злобой посмотрел на мрачные, перепуганные лица своих людей. Они медленно уходили за землянку.
Стало тихо.
Дымок угасающего костра медленно таял в голубизне неба.
— Собирайтесь, — велел Подкова. — Надо уходить отсюда.
После продолжительного молчания Башкатов сказал:
— Я знаю Сашу. Он так и должен был держаться.
— Памятником ему может быть только мир и счастье на этой земле, — тихо промолвил Лукашов.
НЕПОНЯТНОЕ
В отделе состоялось совещание. Майор Егоренко за день до него был вызван к начальству. Вернулся он еще более натянутым и строгим, чем обычно.
— Или неприятности у него, разнос получил, или благодарность, — шепнул Башкатов Лукашову. Тот улыбнулся. Майор исподлобья покосился на них и постучал карандашом по столу.
Докладывал Лукашов. Поиски парашютиста пока были безуспешными. Обыск в селах ничего не дал. По, некоторым сведениям, парашютист добрался до банды Подковы. По другим — он свиделся с Подковой и куда-то перебазировался…
Егоренко сделал несколько замечаний общего характера и добавил:
— Я доложил, что парашютист не шпион, а связной оуновцев и опасности особой не представляет.
— Мы еще не знаем задачи, с которой его заслали, — возразил Лукашов.
— Это вы не знаете, а я догадался и доложил. Начальство меня одобрило.
Лукашов удивленно посмотрел на майора.
— Продолжайте, — буркнул тот.
Лукашов заговорил о банде Подковы.
— Банды не существует, она ликвидирована, — заявил Егоренко.
Лукашов и Башкатов переглянулись.
— Как?
— Каким образом?
— Бандитизма организованного в нашем районе нет. Есть отдельные бандиты-одиночки.
— А группа Подковы?
Майор усмехнулся.
— Она уже не действенна. Мы ее разогнали, обезвредили.
— Я не понимаю, — сказал Лукашов.
— Я тоже, — поддержал его Башкатов. — Если вы иронизируете, то… Конечно, нас можно и нужно критиковать…
— Нашему отделу, вам, товарищи офицеры, обоим и мне объявлена благодарность.
— За что же? — вытаращил глаза Лукашов.
Егоренко снова усмехнулся. Потом медленно произнес:
— Есть вопросы, которые решаются выше. Так нужно в интересах дела.
— Может, вы все-таки объясните? — попросил Башкатов.
Раздался телефонный звонок. Майор снял трубку.
— Да, я. Слушаю… Нет, свободных людей у меня нет. Все заняты… Да это и не входит в нашу компетенцию… Не могу… К тому же… обождите, дайте договорить, я уже говорил вам, что эта затея с колхозами несвоевременна… Что? А, да, конечно. Но ведь указание получили вы, а я ничего не получал. Нет, ничего… Пусть проводят, мне-то какое дело. Не велика птица делегаты, чтобы я отрывал своих людей от дела и обеспечивал безопасность газд… Да, пожалуйста. Всего хорошего.
Он бросил трубку на рычаг телефона и обвел офицеров сердитым взглядом своих выпуклых глаз.
— Этот секретарь райкома не желает считаться со мной.