Башкатов собирался домой и, погруженный в невеселые мысли, неторопливо убирал со стола документы. Открылась дверь, в кабинет вошли майор Егоренко и незнакомый старший лейтенант. Пропустив спутника вперед, майор остановился посреди комнаты.
— Знакомьтесь.
Башкатов пожал руку офицеру.
— Лукашов, — назвал тот себя и несколько секунд пристально смотрел на Башкатова. — Значит, вместе работать будем?
— Выходит, так, — сухо ответил Борис.
Майор объяснил Башкатову:
— Товарищ Лукашов прибыл на место Буланова. С особенностями работы в нашем районе он в общих чертах ознакомлен. Покажите ему дела и передайте ключи от. сейфа. Желаю побыстрее найти общий язык. Тем более что вы и старший лейтенант будете в оперативной группе, которая займется делом банды Подковы.
Майор ушел. Башкатов достал ключи от сейфа и протянул их старшему лейтенанту:
— В сейфе вы найдете много интересного, конечно для оперативного работника.
Взяв ключи, Лукашов словно взвесил их на своей широкой ладони, чуть подбросил и положил в карман.
— Что ж, посмотрим, — равнодушно согласился он. — Пожалуй, самым интересным на сегодняшний вечер для меня будет одно — где я смогу поесть?
— Пожалуй, сегодня вы рискуете остаться голодным: чайная работает до девяти, — в тон ответил ему Башкатов.
— Плохо.
Подойдя к окну, старший лейтенант посмотрел на свое отражение в стекле, потер рукой щеку, на которой густела рыжеватая щетина, и, не поворачивая головы, спросил:
— Давно здесь работаете?
— Второй год.
— Хорошо. Значит, обжились. Семья есть?
— Холост.
— Тоже неплохо.
— А вы? — полюбопытствовал Борис.
— Я? — переспросил старший лейтенант, словно в комнате были еще люди. — Я не женат.
— Ну и здесь не женитесь.
— А я не жениться приехал, — серьезно ответил Лукашов. И присел к столу. Он внимательно осмотрел стол, провел по его гладкой поверхности ладонью и, взяв в руки пепельницу, спросил: — Его?
Догадавшись, о ком идет речь, хотя между ними не было сказано ни слова о погибшем, Башкатов кивнул. Затем показал на пачку папирос:
— Курите?
— Бросил.
Лукашов искоса посмотрел на него, снова подошел к окну, еще раз потер щеку и направился к выходу.
Башкатов задумался: «А ведь он, пожалуй, догадался о моем состоянии, о том, что я мало расположен к беседе, и обошелся без вопросов, которыми бы засыпал меня на его месте любой другой, не очень чуткий человек. Что ж, посмотрим…»
Лукашов вернулся с чемоданчиком и новой драповой шинелью. Он заботливо повесил ее на плечики и уселся за стол. Высыпав из железной коробочки лезвия для безопасной бритвы, стал их осматривать.
— Вот мелочь, а нигде не купишь, — пожаловался он.
— Побреетесь завтра, — сказал Башкатов. — Парикмахерская с восьми.
— Всегда бреюсь сам.
Он взял с тумбочки граненый стакан.
Кто-то постучал. В кабинет вошла секретарша Марина. Она поставила перед Лукашовым электрический чайник.
— В сторонку поставьте, — сказал он отрывисто.
— Пожалуйста, — удивившись его тону, прошептала Марина.
Лукашов поднял голову, улыбнулся и неожиданно мягко произнес:
— Извините. Я иногда бываю невыносимым. Спасибо.
Марина залилась густым румянцем и выскочила из кабинета.
— Симпатичная девушка, — сказал Лукашов.
— И не замужем, — сорвалось с языка Башкатова.
Продолжая точить лезвие внутри стакана, Лукашов ответил:
— Уже знаю. Чем вам не пара?
— Не люблю зеленоглазых. И потом, разрешите мне самому знать — пара она мне или не пара, — отпарировал Борис.
— Вы сказали, что здесь нельзя жениться, а я отметил нелогичность вашего заключения, — дружелюбно заметил Лукашов. — Хорошие девушки есть везде. II кто ищет их только в командировке или в отпуске, делает ошибку.
— Вы что, на себе испытали?
— Видел, как мучились другие. Встречал таких. Жили в Москве, а жен привозили с курорта. Я вот знал одного. Женился на дочери какой-то знаменитости — ходит, что твой королевский пингвин, спесь фонтаном бьет. Встретились через два месяца. «Ну как?» — спрашиваю. «Разошлись. У нее, говорит, склонности барские. Сначала заставила галстук-бабочку носить, затем настояла, чтобы одевал на ночь колпак какой-то, так, мол, все культурные люди делают. Сбежал».
— Ну, это вы придумали!