Не раздумывая, Зина согласилась.
Убежище представляло собой яму — в три метра длины и два ширины. Часть стен была обшита тесом. У стены стояла сбитая из досок узкая лежанка, покрытая одеялом. В углу притулилось ведре, прикрытое истлевшей ветошью. У изголовья лежанки — другое, с прицепленной за ушко жестяной кружкой. Все это слабо освещалось керосиновой лампой, висевшей на гвозде у отдушины.
Вновь опущенный ящик с землей прервал связь с внешним миром. Но не знали Юзеф и Зина, что все, что произошло между ними, каждое их слово, а Зина, как и решила, стала уговаривать Юзефа бросить банду и выйти с повинной, — все было подслушано ревнивой дочерью Гурьяна. Она искусала себе губы и дала клятву отомстить.
Кася знала, что Карантай должен зайти за Юзефом, и они вместе куда-то уйдут. «Тогда эта стерва останется одна, и я с ней расправлюсь», — решила Кася.
Планам ее. однако, не было суждено сбыться. Вместе с Карантаем явились еще несколько бандитов, и когда Юзеф и Карантай с Гараськой ушли, двое хлопцев остались в доме Гурьяна, устроились возле печи и просидели так до возвращения Юзефа.
СНОВА В ШКОЛЕ
Вечером прошел дождь, и Ольга подумала, что дети, каждый вечер прибегавшие к ней учить уроки, порисовать, попеть — она учила их советским песням, — послушать новую книжку, сегодня уже не придут.
Ольга стояла у окна и машинально то стягивала с плеч, то снова набрасывала на них платок. Она вспоминала Любомира. За окном дрожала мглистая пелена дождя. Ночь проникла в комнату, заполнила углы, окутала шкаф, узенькую кровать, тумбочку, небольшой стол и, достигнув печки, долго топталась на одном месте, не в силах поглотить белизну стен. Потом темнота поползла дальше, прихватив на пути стулья, туалетный столик из двух чемоданов, книжную полку, прибитую над ними, забралась на подоконник, на котором ровными стопками высились ученические тетради, и выплеснулась через окно на улицу.
Мимо окна прошмыгнули ребятишки. Ольга заспешила к двери.
— Добрый вечер, Ольга Ивановна… Нас не пускали… Но мы все равно убежали к вам… — зачастили наперебой дети.
— Да вы проходите, проходите скорей, — подталкивала их Ольга. — Я уж думала… А вы вон какие молодцы у меня!
Сбросив у входа грязную обувь, побросав на стул мокрые плахты, ребятишки вошли, в комнату. Ольга засветила лампу, задернула занавески, спросила:
— Кто у нас сегодня дежурный по чаю?
Едва ли не большую половину своей зарплаты она тратила на вечерние чаепития с детьми. Чай кипятили в большом, военного образца, котелке. А к чаю подавались невиданные в этих краях сладости, которые Ольге Ивановне посылали по ее просьбе институтские подруги из больших городов.
— Марыська. Она не пришла…
Широколобый, в отца, Митька Морозенко опустил вниз свои большие глаза.
— Отца ее лесовики… шомполами.
— И корову увели. Хорошо, хоть сам живой, болеет только, — бойко подхватила Ганка, дочь кузнеца Ильи.
— Когда же это случилось?
— Перед вечером. Пришли в хату Карантай и Гарасько. «Давай корову», говорят. А Марысин батько: «Не дам». Так они давай его бить. Шомполами били… Марыся плачет, — взволнованно пояснила девочка. В ее широко открытых глазах выступили слезы.
Ольга задумчиво глядела в темное окно.
— Фельдшерица приходила?
— Нет. Ее уже второй день нет в селе.
— Председатель и в район звонил, там тоже сказали, нет, — ответил Митька.
— Странно. Где она может быть? — недоуменно прошептала Ольга. — Придется мне сходить к Мары-се. Вы же пришли стенгазету выпускать, возьмите бумагу, цветные карандаши, линейку и начинайте работать.
Она достала карандаши, лист чистой бумаги, пачку с перьями, поставила на стол чернильницу.
В коридоре послышались чьи-то шаги. Ольга насторожилась. Распахнулась дверь, вошел Юзеф с перевязанной рукой, с автоматом за плечом.
— Что вам здесь нужно? — не скрывая своей враждебности, спросила Ольга.
— О, я вижу, жрица храма науки не очень ждала меня? Но, я думаю, вы воспитанная девица и не позволите промокшему и не вполне здоровому гостю ждать на улице, пока его друзья не выяснят: нет ли в вашем доме некоего молодого человека…
Юзеф прошелся по комнате, угрюмо поглядывая на испуганных детей.
— Слава Иисусу! — сказал он. — Ну… Забыли, что ли?
— На вики слава, — пробормотал кто-то. Остальные молчали.
— А ну, марш отсюда!
— Мы газету пришли делать, — пробурчал Митька.
— Я два раза повторять не буду!
Дети сбились стайкой вокруг Ольги.
Юзеф огляделся. Увидя портреты на стене, скривился: