— Почему портрета Тараса Шевченко нет?
— Он вам уже затылок просверлил своим взглядом, — презрительно сказала Ольга.
Юзеф обернулся. Сурово сдвинутые брови поэта. Проницательный взгляд мыслителя. Казалось, сейчас зашевелятся его свисающие усы, и он спросит: «Ты зачем сюда пришел, негодяй? Теть звидцы!»
В залепленных грязью сапогах, в плаще, с которого стекала вода, вломился Карантай, кабаньими глазами забегал по комнате:
— Файно живе пани профессорка. Ты кого это рассматриваешь, Юзеф? Кто это? Почему он в такой шапке? Напялил на себя черт знает что.
— Это Шевченко, тупица, — презрительно сказал Юзеф.
— А-а-а, — промычал Карантай..
— Все обыскали? Выведи детей, пусть побудут где-нибудь в классе. Да смотри, чтоб не смылись.
— Оставьте детей в покое! — Ольга положила руку на плечо Мите Морозенко.
— Ты со своим уставом в другой монастырь иди, — ухмыльнулся Карантай.
Оттолкнув руку Карантая, Ольга резко сказала:
— Не смейте! Слышите? Я не позволю трогать детей!
Карантай снова ухмыльнулся, а затем злобно сверкнул глазами и закричал:
— Ах, ты… Не позволю! Да я тебя в один миг успокою! Марш отсюда, щенята!
Дети нехотя двинулись к двери, Карантай подталкивал их в спину.
— Будет ли конец этому? — невольно вслух произнесла Ольга.
— Вам я могу его предсказать, — заявил Юзеф, — если вы не скажете, где прячется ваш непрошеный защитник. Ну?
— Не знаю. Но думаю, что он скоро вас найдет сам.
Юзеф смотрел на се пылающее лицо, на тонкие слабые руки. «Она же знает, что мне ничего не стоит разрядить в нее автомат. Делает вид, что не боится. Или в самом деле не боится?» Появилось желание сделать ей больно, хоть чем-нибудь унизить. Он подступил к ней вплотную и взял рукой за подбородок:
— Послушай, цыпочка…
— Не трогайте меня!
— Карантай! — позвал Юзеф.
В комнату ввалился Карантай.
— Всыпь ей как следует. Шомполов десять достаточно, чтобы жива осталась. Я тебе сейчас Гераська на подмогу пришлю.
Юзеф вышел.
Карантай схватил ее за руку и притянул к себе. Она начала вырываться и кричать:
— Помогите! Помогите-е-е!
Карантай заломил ей руки за спину и зажал рот. Ольга вцепилась зубами в его руку. Он охнул и ударил ее кулаком по голове. Теряя сознание, Ольга услышала какой-то грохот и звон стекла.
Очнувшись от прикосновения чьей-то руки, Ольга увидела Ганку.
— Вставайте, Ольга Ивановна. Они ушли. Испугались и побежали к речке. Это все Митька, как даст табуреткой по окну, стекла вдребезги.
Ольга приподнялась.
— Милые вы мои…
Она привела себя в порядок и отпустила детей.
Что делать? Где Любомир? Вдруг они обнаружили его, схватили… Что было бы с ней, если бы не находчивость Митьки Морозенко?..
Хлопнула дверь. Послышались торопливые мужские шаги. В комнату вбежал Любомир.
— Оля!
— Любомир… Жив…
Она протянула к нему руки и не в силах больше сдерживаться, всхлипнула.
Они долго говорили. О жизни, о будущем, о том, что им делать, как объединить усилия молодежи села в борьбе с бандитами. Любомир рассказал о разговоре с майором Егоренко.
— Не доверяет он мне, Оля, — с досадой и обидой сказал Любомир.
— Там ведь есть и другие. А в райкоме ты был? Нет? Надо было пойти. Подожди… Я, кажется, знаю, с кем поговорить… Да, Любомир, чуть не забыла. Приходила твоя мать, просила передать, когда ты появишься, что тебя искал брат, хочет встретиться, поговорить. Он будет ждать тебя завтра на горе Магуре, в каком-то месте, где вы пастушили с ним маленькими.
— А-а, знаю… Чего он хочет, непутевый?.. Или про обращение правительства узнал?
Братья встретились. Присели на влажную поблекшую траву. Любомир закурил и стал ждать. Но Володька тоже не торопился. Наконец, не поворачивая головы, сказал:
— Тебе, Любомир, надо из села уехать. Ты попадешь к ним в руки..
— Не к ним, а к вам.
Володька пробормотал:
— Говори, как хочешь. Я за тебя беспокоюсь. Они убить тебя решили. А кто тебя защитит? Любой продаст с потрохами.
— Если бы я не верил людям, не остался бы здесь ни на один час. Понял? — сказал Любомир. — Это ваше несчастье — вы не верите людям, они — вам. Вы — чужие. Поэтому вы хотите страхом внушить то, что не можете словами. Убить безоружного газду, оскорбить девушку, ограбить нищего, вот и все, чтобы можете. Вояки! Знаешь, Володька, выходи с повинной. Говорю тебе в последний раз. Власти обращение выпустили к вам, простят тебе твои заблуждения. Как человек будешь жить. А может, и в самом деле человеком станешь.