Лукашов рассмеялся:
— Не верите?..
Не желая продолжать разговор, Башкатов оделся, пожелал спокойной ночи новому коллеге, вышел и заглянул к Марине. Она сосредоточенно перебирала бумаги. Он спросил:
— Ну, как новый старший уполномоченный, хорош?
— А мне что, под одной крышей с ним жить? — ответила Марина.
— Почему бы и нет? Парень холостой, вежливый. Правда, не всегда.
— Идите домой, отдыхать. Я совсем не расположена шутить, — ответила Марина.
Прошло несколько дней. Башкатов сумел разглядеть в Лукашове много привлекательного. Говорил Лукашов, как и в первый день их знакомства, мало и скупо. У него была железная логика мышления. А если он что-либо советовал, то скромно, вежливо, не задевая самолюбия собеседника. На второй день Лукашов сказал Башкатову:
— Извините, если я допустил по отношению к вам…
— Чего там, — махнул рукой тот, — это я пузырился. Мне самому нужно быть повежливей. Вы не обращайте внимания. У меня злость ерундовая — по настроению.
Они крепко пожали друг другу руки.
Ознакомившись с документами, собранными Булановым, Лукашов так охарактеризовал работу предшественника:
— Много сделано. По этим материалам мы можем., смело наметить точный план работы. — И, немного помолчав, добавил: — Не хватает только самого Буланова, тонкости его мыслей и намерений. Попробуем проникнуть в них. Кстати, вы не знаете, почему Буланов пошел по селу один, без солдат? Он с кем-нибудь должен был повидаться?
— Да, разумеется. У нас ведь есть свой актив… Кроме того, Саша вообще старался завоевать у крестьян доверие. Он часто ходил один, заходил в гости то к одному, то к другому, говорил, песни с ними пел, Последнее время я выполнял другое задание и не знал его намерений и планов.
— Как видно, Буланов был умницей.
Башкатов кивнул.
Они договорились, что каждый проанализирует документы отдельно. Мнения о ценности и перспектив^ пости их будут обсуждаться до тех пор, пока не выявится общая точка зрения.
Они молча сидели над бумагами. В кабинет вошел Егоренко. Пододвинув свободный стул к столу Лукашова, сел и стал просматривать его заметки.
— Ваши умозаключения? — он сделал ударение на слове «ваши».
— Мои, — ответил Лукашов и уткнулся в объемистую тетрадь, захваченную у бандитов.
Майор снова отвлек его:
— Лишнюю работу делаете. Не с этого нужно начинать.
— Через два дня мы доложим свои предложения, и вы нам посоветуете, за что сперва взяться, — спокойно сказал Лукашов.
Егоренко нахмурился.
— Вы что, еще два дня собираетесь протирать стулья?
Лукашов выпрямился и, указав на пачку бумаг, сдержанно пробасил:
— Не думаю, что это такой уж большой срок, товарищ майор. Документы очень интересные.
— А мне казалось, что первая беседа дала вам представление о характерных особенностях нашей работы, — недовольно заметил Егоренко. — Нам здесь, товарищ старший лейтенант, ни к чему кружева оперативного искусства. Анализы, версии… Активные действия банды требуют от нас работы, в основе которой лежат не ученые премудрости, а быстрое уничтожение врага. Далекая удача — это не для нас.
— Товарищ майор, — перебил его Лукашов, — но это ведь линия наименьшего сопротивления. То, что вы предлагаете, с тем же успехом могут делать по нашим ориентирам поисковые группы. А ведь мы оперативные работники! Уничтожение — это самый примитивный способ. Иногда это необходимо. Но таким методом, — он подчеркнул эти слова, — мы затянем полную ликвидацию бандитизма на очень неопределенный срок.
Егоренко заерзал на стуле.
— Мы тоже каждый день читаем директивы, но они порой далеки от действительной обстановки. На месте всегда виднее, поверьте мне. Бандиты не ждут, пока мы разработаем и применим какое-либо сногсшибательное оперативное мероприятие. Они действуют оружием.
— Но ведь у нас кроме огнестрельного есть и главное оружие — идеологическое, духовное, — возразил Лукашов.
— Вот именно, — подхватил начальник, — наше идеологическое оружие — наша правота, и требуется от нас одно: как можно скорее очистить район от бандитов.
— Но очистить до конца и навсегда. Пока же шаблонность наших методов, насколько я разобрался, хорошо известна бандитам.
Башкатов подумал, что начальник вот-вот взорвется, но тот лишь недовольно просопел и предложил:
— Пойдемте ко мне, товарищ Лукашов.
Вернувшись через полчаса, старший лейтенант озорно подмигнул Башкатову.
— Упрямый старик! Завтра выезжаем на участок.
Башкатов вопросительно посмотрел на него.
Лукашов засмеялся.