Было еще далеко до рассвета, когда группа Лукашова вернулась в отдел. Приветливо поздоровавшись с вахтером, Лукашов прошел в свой кабинет, куда вскоре были вызваны два «раненых» солдата. Лукашов встретил их широкой, расплывшейся во все лицо, улыбкой.
— Молодцы, ребята! Вы, Кокарев, — обратился он к востроносому, — талант. После армии — в театральную студию. Сам с вами поеду, попрошу принять.
— Нет, товарищ старший лейтенант, — вздохнул Кокарев, — такого артиста, как Лагуненко, из меня ни в жизнь не выйдет. Как увидел я глаза хозяйки, верите, растерялся. А Лагуненко нагнулся надо мною, лицо постное, и ласково так говорит: «Тебе, Костик, удобно? Не давит под головой?» А сам все ближе ко мне наклоняется. Глаза грустные-грустные, вот-вот заплачет. Показываю ему, что сказать что-то хочу. Подставил он ухо, а я шепчу: «Идиот ты, скотина, уйди за ради бога, потому что я сейчас засмеюсь от твоей мерзкой рожи». А он громко так отвечает: «Хорошо, Костик, не сомневайся. Все сделаю, как ты наказал. Адресок ты только своей Нюши скажи. Я ей, голубке, опишу все, как есть. Несчастная она, лапушка твоя горемычная. Сам в отпуск к ней съезжу». И поправляет мне голову, а сам за волос тянет — стало быть, за оскорбление, и при этом елейным голосом спрашивает: «Тебе удобно?» Вот артист. Думаю, что делать? Раз я на положении раненого, стало быть, рассудок у меня неполноценный, — схвачу его за ухо и укушу. Мало что в голову раненому взбредет.
Лукашов расхохотался.
— А теперь, друзья, на время вы уедете в другое подразделение. Предосторожность прежде всего. Машина стоит во дворе. Спасибо за службу!
ГАВРИЛОВ-ВАРЕНИЦА
До Дрогобыча оставался час пути, когда полил теплый дождь. Лукашов, укутавшись в плащ-палатку, молча наблюдал за попутчицей, которая прикрыла полой своего жакета мальчугана лет шести. Дождевые струи стали гуще. Женщина посмотрела на небо, чему-то улыбнулась, неторопливым движением сняла с головы промокшую косынку и подставила смуглое лицо дождю. Лукашов придвинулся к женщине и широкой полой плащ-палатки накрыл ее и мальчика, сказав:
— Еще километров пятнадцать осталось. Совсем промокнете.
Женщина благодарно улыбнулась, но ничего не ответила. Малыш вгляделся в лицо старшего лейтенанта и, очевидно, сообразив, что его матери ничего не угрожает, еще плотнее прижался к ней.
— Сиди спокойно, Гришатка, — сказала женщина и отвернула от Лукашова зардевшееся лицо. Он чуть приподнял руку, чтобы не смущать ее. Еще заподозрит его в ухаживании.
Приехали в Дрогобыч.
Лукашов первым соскочил на землю и протянул руки. Мальчик доверчиво потянулся к нему.
— А ты, брат, оказывается, совсем сухой, — сказал Лукашов. — Зовут тебя, значит, Гришей.
— Гришаткой.
— А меня — дядя Володя. Вот и познакомились, — Спасибо вам, пан начальник, — сказала женщина. — Скажи дяде спасибо, Гришатка.
— Пойдем с нами, — неожиданно выпалил мальчик.
— Я бы с удовольствием, да дел много. Как-нибудь в другой раз.
Лукашов долго смотрел вслед женщине и ребенку.
В управлении его поджидали с нетерпением. За «Гавриловым» велось непрерывное наблюдение — он жил на окраине города в домике престарелой полячки, последнее время ни с кем не встречался. Три дня назад сходил на почту и получил телеграмму: «Необходим врач ушник». Но об этой телеграмме Лукашов уже знал. Отправлена она была из Радинского кра-марем Морочканичем.
Выждав, когда «Гаврилов» выйдет на прогулку, Лукашов с двумя офицерами, переодевшись в гражданское, постучались в дверь.
На пороге появилась старушка.
— Прошу, Панове, в покои, — вежливо предложила она, даже не спрашивая о причине визита. А когда гости присели, спросила: — Чем могу быть полезной?
После беглого осмотра комнаты Лукашов остановил свой взгляд на фотографиях, висевших на стене над старомодным пузатым комодом.
— Уважаемая пани. Мы хотели выяснить, кем доводится вам гражданин, проживающий у вас на квартире?
— Цо пан мовит? — переспросила старушка.
— Ваш постоялец родственник вам или нет?
Хозяйка закивала головой, но было непонятно — разобрала она вопрос или нет, а если разобрала, то подтверждает свое родство с постояльцем или…
— Понимаю, понимаю, — продолжала кивать головой хозяйка, — могу сказать, что он порядочный человек и хорошо платит, аккуратно.
— Давно он у вас проживает?
— Пан Вареница снимает комнату уже второй год.
— Вам известно, где он работает?
Хозяйка задумалась, а потом задала вопрос сама: