Сердце бьется так быстро, будто хочет вырваться из груди. Я забираю цепочку, и холодный металл обжигает ладонь.
— Почему сразу не вернул?
— Не знаю. Надеялся…
— Не надо! — Я вскидываю руку, останавливая его на полуслове.
В груди закипает негодование. Сую цепочку в карман. Это хоть и болезненное напоминание, но необходимое. Я не могу просто взять и забыть, что потеряла когда-то двух долгожданных детей. Как и не могу простить Тараса. Чтобы что? Ждать, когда он снова причинит боль? А дочь Ангелины мы куда денем? Савчук так и будет метаться между двумя семьями? Дети — это навсегда. Связующая нить. И пока он о Кире не знает, ее можно оборвать. Будто ничего и не было.
— Никаких надежд, Тарас. Я могу запросто представить и свою жизнь, и жизнь своего ребенка, да даже совместную жизнь с Крайновым. А нашу с тобой — нет. И наверное, хорошо, что ты пришел. Потому что другого раза не будет. — Показываю ему кольцо. — Я сделала выбор, и он, к сожалению, не в твою пользу. Он в пользу Вани и нашего с ним сына. Будущего без боли. И без тебя. Хватит меня мучить.
Эти слова даются с трудом. Мысленно я плачу. Потому что, когда лежала в больнице другие сны снились. Они изматывали... Мы были на песчаном берегу, я, Кирилл и Тарас. Он придерживал сына за руку, пока тот учился ходить. Этот сон повторялся снова и снова. Да и сейчас иногда...
— Я понял. — Тарас не сводит с меня пристального взгляда. — Оправдываться не имеет смысла. Знаю, какая ты бываешь упрямая и непреклонная.. Я пришел сказать, что отступаю, Эва. Ты выбрала свой путь, и я не буду мешать. От меня Крайнов никогда ничего не узнает. Я не буду вставлять тебе палки в колеса. И всегда буду любить. — Он мельком кивает на букет. — Надо было в первый раз с ним и со свидетельством о разводе прийти, а я захотел как раньше, с охапкой эмоций. И вот к чему это привело...
— Именно! — чуть ли не кричу я. Злость, вспыхнувшая после признания Тараса, словно огромный грузовик, сносит меня на ходу. — Лучше вообще не приближайся ко мне! Никогда.
Господи, как же тяжело, Савчук... Почему с тобой так всегда? Почему?
— В последний раз, Эва. — Он подходит ближе.
Я дергаюсь.
Тарас берет мою руку, ту самую, на которой кольцо. Игнорируя, что я съежилась, поднимает ее. Целует и смотрит, смотрит… Отпустив, опять кивает на цветы:
— Там записка.
Он разворачивается и уходит.
Глаза утыкаются в закрытую дверь, и, хотя я обещала себе, что не буду плакать, несколько слезинок скатываются по щеке.
Встаю и ищу записку в букете. Она действительно там. Короткая. «Будь счастлива».
И это остановится последней каплей.
Где-то внизу, под ребрами, медленно разворачивается стальная пружина. Больно. Невыносимо. Слез становится больше. Запах Тараса все еще витает в кабинете…
Я рву записку в клочья, но легче не становится. Достаю цепочку, кладу перед собой и закрываю глаза.
Как просто. Как все у тебя просто, Савчук!.. Будь счастлива с разбитым на осколки сердцем?
Зато теперь мы оба вроде бы на своих местах. Я с Ваней, Тарас сам по себе, и наши пути разошлись навсегда. Все правильно. Все так, как изначально и должно было быть...
Ведь этого ты хотела, Эва, да?
8 глава
Оказавшись в кольце огня, скорпион себя убивает. Только вот, мечась в агонии, он не смотрит по сторонам и может зацепить другого. Того, кто не хочет умирать, а любыми способами пытается выжить.
Материнство сделало меня уязвимой, и при этом — невозможно сильной. Но где сейчас эта самая сила? В чем? Слабовольно хочется отменить все дела, приемы, не работой заниматься, а уехать домой и прижать к себе сына.
Я не могу сконцентрироваться ни на чем. Будто парализовало. И тело, и мозг. Не чувствуя ног, поднимаюсь с кресла и иду к окну. Открываю створки настежь и глубоко вдыхаю. На улице прохладно. Погода отвратительная. Грудь застудить только не хватало.
В голове пульсируют слова Тараса. Я заново в событиях прошлых дней. Невозможно переключиться.
Что же так ноет душа?