Быстро переодеваюсь и иду к Норе. Она уже собирается, но, как всегда, успевает рассказать, как прошел день, что приготовила, какие дела переделала. На ее фоне я неизменно ощущаю себя недостаточно расторопной — столько бы точно не смогла. Может, причина в том, что я слишком зацикливаюсь на деталях? Хочется, чтобы все было идеально. А Нора просто берет и делает. В этом ее секрет?Провожаю помощницу и пишу Ване, спрашиваю, где он. По идее, должен был уже вернуться. Крайнов не отвечает. А я безумно голодна, и велика вероятность, что если не поем сейчас, то потом Кир может и не дать это сделать.
Перекусываю тостом с джемом, попутно листая рабочий чат. Я как раз успеваю допить чай, и через мгновение видеоняня подает признаки жизни.
Бегу в детскую. Кир трет глазки и недовольно кряхтит, будто вот-вот расплачется.
— А кто это у нас проснулся? Кто такой славный и пахнет вкусно?
Сын, услышав голос, фокусирует взгляд на мне. И тут же его губы расплываются в той самой улыбке, от которой сердце мгновенно тает.
— Правильно, зачем плакать? Мамочка здесь, — улыбаюсь ему в ответ и наклоняюсь ближе.
Кирилл что-то гулит, потягивается и снова улыбается — счастливый просто потому, что я рядом.
Беру сына на руки, меняю подгузник и, поудобнее устроишись в кресле, даю ему грудь. Тепло его тельца, момент близости и покоя, маленькие пальчики, цепляющиеся за мой большой…
И вдруг накатывает. Совсем не вовремя. Вспоминается больница — ослабевшие пальцы Тараса, сжимающие мои…
Как он снова оказался в этой комнате, вместе со мной и сыном?
Я сосредоточиваюсь на Кирилле и стараюсь прогнать ненужные мысли. Кормлю его, немного ношу по комнате, укачивая.
В какой-то момент оборачиваюсь — в дверном проеме стоит Ваня. Прислонился к косяку и смотрит с теплой улыбкой. В руках — букет.
Тихо, словно боится потревожить, Ваня проходит в детскую, садится рядом, касается Кирилла.
— Ну что, мучил маму сегодня?
Сын хмурит крошечные брови, и я невольно улыбаюсь. Обожаю эти забавные гримасы.
— Почти не капризничал. Да и я только недавно приехала.
Ваня кивает, продолжая смотреть на нас. С такой нежностью, что сердце опять щемит. Если Тарас приносит боль, то Ваня заставляет испытывать приятные, теплые чувства.
— Голодный?
— Угу.
Ваня чмокает Кирилла в носик, и сын еще больше хмурится.
Хочется прямо сейчас рассказать про Савчука, но решаю отложить — лучше сначала уложу Кира. Чтобы никто не мешал.
— Иди переодевайся, будем ужинать.
— Что с лактацией?
— Пока без изменений. Пытаюсь сохранить.
Я поднимаюсь и вместе с Кириллом иду на кухню. Устраиваю его в переноске, показываю гирлянду из игрушек. Он сразу же принимается увлеченно разглядывать и трогать их, а я тем временем ставлю цветы в вазу и разогреваю ужин.
Аппетит опять зверский. А молока мало. Почему так?..
За ужином Ваня много шутит. Сегодня он какой-то другой. Легкий, довольный, с особенным блеском в глазах. Еще эти сообщения, букет…
— Что происходит, Крайнов? — игриво интересуюсь.
Он только улыбается, берет мою руку и прижимает к губам. Я подозрительно прищуриваюсь.
— Сам без понятия.
Вот что за несправедливость! Только решилась. Как теперь портить такой уютный вечер?
Но тянуть нельзя. Я не имею права и дальше молчать, иначе это выльется в огромную проблему. Вряд ли Ангелина оставит без внимания мой сегодняшний визит и не расскажет о нем Ване. Лучше я сама.
Уложив сына спать, поправляю одеяльце, глажу его пухлую щечку, выключаю светильник и иду в гостиную.
Ваня открыл бутылку вина, что-то делает в планшете.
— Вань... — Я сажусь напротив.
Он поднимает глаза.
Глубоко вздыхаю, готовясь к разговору. В эту секунду в кармане джинсов резко вибрирует телефон.
Я хмурюсь. Беспалова не очень вовремя. Перевожу взгляд на Ваню. Он сидит на диване и пристально смотрит на меня.
— Кто?
— Дина, — машинально отвечаю, сбрасывая звонок. Потом перезвоню.
— Вам на работе было мало времени? — посмеивается Ваня.
— Вань, мне надо с тобой поговорить. Серьезно, — пропускаю я мимо ушей его реплику.
Он откладывает планшет и берет бокал вина.
— Глоток сделать или залпом выпить? — спрашивает шутливо
Но что-то подсказывает: все его веселье сейчас сойдет на нет.
— Я... — Запинаюсь, словно язык перестает слушаться. — Я и Савчук...
Ваня выразительно хмурится, улыбка исчезает с его лица, будто ее и не было. Вдруг становится не по себе, хотя я сама выбрала этот момент.
— Мы были женаты.