Разувшись, я оставляю сумку в гостиной, мою руки и иду в детскую.
Шторы в комнате закрыты. В мягком свете ночника виден крошечный силуэт. Кир спит в кроватке. Реснички чуть подрагивают, губы трогает призрачная улыбка. Я провожу пальцем по его щеке. Теплая, мягкая. Мой родной.
Сердце сжимается — от любви и отравляющего страха неизвестности.
Сын — моя вселенная.
И возможно, не единственная...
Делаю глубокий вдох. Медленно. Чтобы удержаться. Чтобы не сорваться в истерику.
— Эва…
Тихий голос за спиной заставляет вздрогнуть.
Ваня подходит ближе и тоже смотрит на Кира. В полумраке улыбка Крайнова едва различима, но выглядит он искренне счастливым. От него словно исходит тепло, ласковое, обволакивающее.
— Поеду заберу машину и вернусь. — Ваня целует меня в висок. — Как же я соскучился по вам… — Он обнимает.
А я думаю о том, что если бы не произошла чудовищная ошибка, мы могли бы стать идеальной семьей.
16 глава
Почти всю ночь я ворочаюсь. Каждый раз, когда прикрываю глаза, передо мной возникает одно и то же видение — Элина. Крошечная девочка с темными волосами. На руках у Ангелины.
Парадокс в том, что я боялась лишний раз взглянуть на дочь Тараса, а сейчас… Захожу на страничку Савчук, но там ничего.
Я переворачиваюсь на другой бок, сон так и не идет. Ваня рядом, спит, дышит ровно и спокойно. А у меня будто все тело гудит от напряжения. Ложь, ложь, ошибки, глупые стечения обстоятельств. Какой-то водоворот неправильных решений. Может, поэтому в жизни такая неразбериха? Еще и это несчастье с Тарасом... Я даже не узнавала, как он. Специально. Теперь придется не только узнать, но и увидеться с ним.
И что потом, Эва?
На этот вопрос у меня нет ответа.
Когда рассвет, наконец, окрашивает комнату мягкими оттенками, я поднимаюсь с кровати. Собираю волосы в небрежный пучок и иду в душ. Сначала горячая вода, которая почти обжигает кожу, следом — ледяная. Терпеть не могу такие перепады, но энергии в последнее время катастрофически мало, а они бодрят.
— Ты как? — интересуется Ваня, когда я прихожу на кухню вместе с Киром.
Сын проснулся и требует еды. Не наелся молока, его мало. И я ничего не могу сделать. Даже мелькала мысль совсем прекратить кормить грудью, чтобы перестать испытывать чувство вины хотя бы за это.
— Все нормально.
Крайнов берет Кира, ласково с ним возится. Пока закипает вода, я с улыбкой наблюдаю за ними.
Ваня — прекрасный отец. Всегда казалось, что такие мужчины — редкость. Хотя я много раз видела, как мужья пациенток соглашались на использование донорского материала. Зная, что биологического родства не будет, они все равно с трепетом ждали ребенка. Это восхищало, но воспринималось как что-то исключительное. А теперь это — моя реальность.
Приготовив смесь, кормлю Кира и попутно пишу сообщение Дине. Напоминаю про прием Савчук и прошу поднять документацию за тот период, когда мы с Ангелиной были в протоколах.
Наверное, Ваня прав: мне нужна помощь грамотного управленца. Тяжело тянуть все одной и рассчитывать только на себя. Ответственность по-любому останется на мне, но тем не менее важно, чтобы рядом был человек, на которого можно опереться. Дина на эту роль больше не подходит.
— Какие планы на день? — уточняет Ваня.
— Не знаю. Дома хочу побыть.
Действительно хочется провести время с Кириллом, выйти в сад. Я ходячий комок нервов. Всю предыдущую неделю разрывалась между семьей и центром и очень устала. Надо немного отдохнуть. И вчерашний обморок — прямое тому подтверждение. Тело уже само просит о передышке.
— Блин, жаль, мне к вам не присоединиться...
— Почему? Ты же вроде как на повышение пошел и отныне сам себе начальство.
— Откуда знаешь? — прищуривается Ваня.
— Глеб звонил. Так и сказал: твой Иван получил новую должность, стал важной шишкой и больше не общается.
Теперь Крайнов хмурится.
— И давно вы… созваниваетесь?
— Вообще не созваниваемся. Ты не отвечал Глебу, а ему срочно нужно было с тобой поговорить. В тот момент я даже себя подбодрила: «Ну вот, видишь, он не только с тобой не общается, но и с лучшим другом».