***
Два дня пролетают очень быстро — я провожу их с Кириллом. На третий — приезжаю в центр, потому что должен прийти результат ДНК-теста. Я на нервах, вздрагиваю от каждого звонка. А когда Дина заходит с конвертом, то и вовсе готова в обморок свалиться от напряжения.
Беспалова кладет его на стол. Я вскрываю, долго вчитываюсь в строчки, пробегаюсь глазами еще раз. Еще. Пока буквы не начинают плясать.
— Ну что? — нетерпеливо спрашивает Дина.
Мир трещит по швам. В голове бесконечная череда мыслей, и среди них выделяется одна: а если бы я не упомянула про эмбрионы? Если бы мы не проверили? Если бы я так и жила, ни о чем не подозревая? Если бы никогда не узнала, что мой ребенок рядом, но не со мной?
— Эва?..
Встаю, едва не опрокинув кресло. Дина отступает. Я иду к окну. Нужно подышать.
— Боже... — слышится писк Беспаловой. — Не может быть...
Получается, что может.
Она что-то говорит, но я не слушаю.
— Эва. — Дина кладет руку мне на плечо.
Я вздрагиваю. Смотрю на нее.
— Твой телефон. Он звонит и звонит, ты не слышишь?
Может, что-то с Кириллом? Я подхожу к столу, и снова возникает какое-то давящее чувство.
Три пропущенных. От Тараса.
Следом приходит сообщение:
«Если бы мог, стоял бы на пороге твоего кабинета, но пока не могу. Поэтому ответь. Надо поговорить. Срочно».
И у этого «срочно» может быть масса причин.
А я не готова вести сейчас беседы с Савчуком. Не в таком взвинченном состоянии.
Когда начинаю собирать вещи, чтобы ехать домой, телефон снова вибрирует. Но звонит не Тарас, а Ксения, жена Новикова.
— Да, — отвечаю, предчувствуя недоброе.
— Эва, привет. Я… Наверное, я сделала что-то плохое, не покидает это ощущение. Я не хотела и не собиралась. Это вообще не мое дело. Вот уж мой поганый язык…
— Что произошло? — прерываю я ее сбивчивую речь.
— Мы с Сашей приехали навестить Тараса, мне как раз нужно было сдать анализы. В общем, Саше кто-то позвонил, и он вышел из палаты. Я ненадолго осталась с Савчуком наедине. Мы разговорились про мою беременность, он спросил, как я себя чувствую, когда рожать…
— Ближе к делу. — Терпение на нуле.
— Ну... перешли на детей, потом на его дочь, на вашего с Крайновым сына. А я случайно возьми и ляпни про те пятнышки...
Ноги подкашиваются, и я падаю в кресло.
Пытаюсь справиться с эмоциями, но они настолько сложные и раздирающие, что, наверное, с ними в принципе не получится совладать. Страхи оказались не надуманными, обстоятельства явно против меня. Я думала, что удастся сохранить тайну, но ошиблась. И волосы встают дыбом, потому что теперь кажется, что точно все точно потеряно.
— И как Савчук отреагировал?
— Спокойно. По крайней мере, он таким выглядел, когда я уходила. А когда вернулась за сумкой, которую забыла в палате, Тарас уже встал с постели и, еле держась на ногах, кричал в трубку телефона, чтобы его немедленно выписывали. Я схватила сумку, выбежала на улицу и позвонила тебе…
А Тарас мне…
Запрокидываю голову, будто это поможет справиться с мыслями, которые взрывают черепную коробку. Виски аж пульсируют!
— Извини, Эва, я, видимо, и вправду сделала что-то не так… Я не хотела, — чуть ли не плачет Ксения.
Не ответив, сбрасываю звонок.
Я без понятия, как поступить. А Савчук даже не думает сбавлять обороты. Пока мы говорили с Новиковой, он присылал сообщения. И на моих глазах приходит «контрольное», выбивая почву из-под ног.
«Кирилл — мой сын?»