— Идемте. — Я беру Ксению за локоть, чтобы она наконец прекратила свои розовые излияния.
Не дружить нам с Савчуками семьями. Никогда этому не бывать!
— До свидания, — бросаю Тарасу напоследок, давая понять, чтобы убирался как можно скорее.
— Рано прощаетесь, Эва. — Он держит мой взгляд. — Я все-таки решил остаться и попробовать ваши фирменные отбивные.
Ублюдок! Я глотаю готовую вот-вот вырваться реплику. Беру себя в руки. Возможно, именно острой реакции Тарас и добивается. Решил снова трепать мне нервы? Не получится. Выйду замуж за Ваню, и Савчук даже близко не посмеет подойти. Ни он, ни его Ангелина.
Понимаю, я веду себя глупо потому, что все еще психологически и отчасти финансово зависима от этого подлеца. Хочется растоптать его, с корнем вырвать из себя остатки чувств и всю боль, которую он мне причинил. Эти эмоции — не что иное, как банальная обида. Я решилась, доверилась, вновь захотела быть любимой, а меня гнусно ударили ножом в самое сердце.
Я должна была наслаждаться беременностью, гулять, верить в хорошее. А на деле — почти все девять месяцев провела в больничной палате на сохранении. Отсчитывала не дни — часы, лишь бы доносить Кира.
В детской рядом с сыном постепенно успокаиваюсь. С каждым днем я убеждаюсь, что намного сильнее, чем думала. Потому что есть ради кого быть сильной.
Нора уходит вниз, и мы с Ксенией остаемся одни. Она все говорит и говорит — без остановки рассказывает о своих трех родах, делится впечатлениями, какие прошли легче, переживаниями по поводу четвертых. Расспрашивает, как быстро я восстановилась после рождения Кирилла.
А я до сих пор не восстановилась. Ни психически, ни физически. Кир стал долгожданным чудом, но далось оно очень непросто. Очень. И прогнозы неутешительные. Вероятно, он будет моим единственным ребенком.
Я меняю сыну подгузник. Вспоминаю, что крем остался в ванной на полке. Прошу Ксению присмотреть за Киром и иду за тюбиком. Возвращаюсь — и вижу, как она трогает родимое пятнышко на его ноге.
— Какое интересное совпадение, — замечает она. — У дочери Тараса такое же. И в том же самом месте. Один в один…
Я молча прикрываю ножку Кира, беру его на руки и крепко прижимаю к себе.
— И родили вы с Ангелиной почти одновременно… Разница в несколько дней, — вслух размышляет Ксения.
— И мужья у нас тоже разные. И семьи. Так что свои наблюдения и домыслы оставьте при себе, — резко обрываю я ее и тут же одергиваю себя. — Вам показалось. На улице много мошек, кто-то укусил, — произношу первое, что приходит на ум, а сама ужасаюсь.
Что если слух об этом «совпадении» дойдет до Савчук?
— Да-да, извини, Эва. — Ксения разводит руками. — Беременный мозг. — Она улыбается, но все равно продолжает задумчиво смотреть на Кира.
Стоит Савчуку оказаться поблизости, как моя жизнь начинает рушиться. Что за способность такая у него? Почему все сразу идет наперекосяк?
У меня было много времени, чтобы подумать, говорить ли Киру, кто его настоящий отец. Решение далось непросто, но я его приняла. Ни Кирилл, ни Тарас друг о друге никогда не узнают.
—————
Если история вам нравится, то оставляйте звездочки! Мне будет приятно ♥️
4 глава
— Я покормлю и вернусь.
Предлог остаться в детской у меня убедительный: Крайнов-младший требует грудь.
— Да-да. Не буду вас смущать, — говорит Ксения и выходит из комнаты.
Только после ее ухода я выдыхаю и сажусь в кресле удобнее.
Надо же, не ожидала, что Ваня всерьез примет Кира как своего сына. Он одним из первых (не считая Тараса) оказался рядом, когда узнал, что мне нужна помощь. Я так и не сказала ему, чей Кир на самом деле, а надо бы. Потому что сейчас... Наверное, чем дольше человек затягивает с правдой, тем ему сложнее.
Пока Кир сосет грудь, я рассматриваю его. Ладошки у него теплые, пухлые, пальчики сжимаются, будто хотят что-то схватить.
Не могу поверить, что за столом в гостиной в эту минуту сидит его отец... Я думала, что Тарасу не хватит наглости снова вломиться в мою жизнь. А ему хватило.
Чувства противоречивые. Всегда казалось странным, как бывшие могут стать врагами, не общаться, будто никогда не существовали друг для друга, особенно если есть общий ребенок. Теперь понимаю. Говорят же: чтобы судить о поступках людей, нужно пережить их опыт. Вот и я приобретаю свой. Никогда не говори «никогда».