Кир засыпает, его губки еще немного шевелятся, словно он что-то сосет. Если бы он начал подгибать ножки, капризничать и плакать, я могла бы сослаться на то, что сын требует маму, и больше не спускаться к гостям или хотя бы отсрочить свое возвращение до ухода Тараса... Но прятаться — значит показать слабость и неуверенность.
Укладываю Кира в кроватку, накрываю его легким пледом и включаю видеоняню. Попросив Нору приглядывать, я иду в гостиную, где сегодня накрыт стол. Можно было бы и на улице, но с утра поднялся ветер, деревья качаются, листья носятся по воздуху как сумасшедшие.
Едва переступив порог, сразу вижу Савчука. Не ушел. Бессовестный! Я мгновенно беру себя в руки и сажусь между Ваней и Ксенией.
— Уснул? — спрашивает Крайнов, чуть наклоняясь ко мне.
— Все хорошо, — улыбаюсь ему.
— Вы сегодня в ударе. Сыночка я видела, теперь, Эва, покажи кольцо. Ваня нам только что рассказал, что сделал тебе предложение. — Ксения смотрит на меня с таким умилением, будто ждет, что я сейчас расплачусь от счастья.
Но вместо этого я смущаюсь, чувствуя, как лицо заливает краской. Не привыкла выставлять свою жизнь напоказ.
— Да. — Медленно поднимаю руку, на которой сверкает красивое кольцо с бриллиантом.
Сидит оно идеально, как будто всегда было на моем пальце.
— Боже, я сейчас в обморок упаду! Саша, ты только посмотри... — Ксения восторженно трясет мужа за плечо.
Тарас в это время нарезает мясо, и нож неприятно скрежещет по тарелке. Звук отдается в ушах, и от него сводит зубы.
— Извините. — Уголки губ Савчука приподнимаются. — Какой-то жилистый кусок попался. Я не хотел испортить такой момент…
— Да ничего ты не испортил! — бросает Ксения, продолжая рассматривать кольцо. — Эва, оно прекрасно! Восхитительно!
— Поздравляю! — Глеб поднимает бокал.
— Так вот зачем тебе отпуск. В медовый месяц хочешь жену свозить, — подхватывает Александр, как-то хитро поглядывая на меня.
— Хочу. Но Эва пока сопротивляется, говорит, что сложно путешествовать с маленьким ребенком, — отвечает Ваня с легкой улыбкой.
— Можно у Тараса спросить, как они справляются. Им сейчас часто приходится с дочерью мотаться по городам. Не представляю, Тарас, как ты все успеваешь: и бизнес, и семья, — говорит Ксения.
— Так и успеваю.
От внимания не ускользает, как в это мгновение смотрит на Тараса Ваня. Пристально, задумчиво. Он сам переводит разговор в рабочее русло, а мы с Ксенией так и шушукаемся о своем женском.
Я рассказываю, что потихоньку вернулась в строй. Пока сложно совмещать, но приходится: дела в центре идут не очень. Мне вдвойне тяжелее, потому что Каримов занялся другими проектами, а Кирилл не из спокойных малышей.
— Скоро пройдет. Первые месяцы — они такие, — утешает Ксения, поглаживая мой локоть. — Зато потом все будет как по маслу.
Кир дает мне аж целый час провести в кругу друзей. Почти друзей. Тарас в их число не входит. Ненадолго сменяю Нору, а когда возвращаюсь, в коридоре возле ванной я сталкиваюсь с Савчуком.
Он преграждает путь.
— Не приближайся! — требую я, чувствуя, как от его близости оголяется каждый нерв. — И больше не появляйся здесь. Понял?
Тарас пытает взглядом, будто хочет что-то прочитать на моем лице. Или никак не может насмотреться.
— Та сцена, как ты кормишь ребенка... теперь постоянно будет перед глазами.
Его голос прокатывается по коже, заставляя волоски встать дыбом. Воздух между нами словно трещит от напряжения.
— У тебя дома жена и дочь. Любуйся ими сколько захочешь.
— Эва, ты обещала, что после родов мы поговорим. Ты родила, и…
— И выхожу замуж.
— Назло мне?
— Делать что-то назло человеку, который мне никто? Ты слишком высокого о себе мнения. Ваня был рядом в те несколько месяцев, когда мне нужна была помощь, и он будет отличным отцом для моего сына.