— Какой собственник, а? Стоит только посягнуть на его мать.
— Наверное, у него встроенный датчик. — Я показываю на грудь.
От возбуждения из сосков текут белесые струйки молока.
— Или хорошее обоняние. Но что-то определенно есть.
Не могу не согласиться. Вчерашние наши планы Кир тоже расстроил. Проснулся и плакал, плакал. Я до трех ночи ходила с ним по дому и убаюкивала.
— Ничего, сын быстро вырастет, и буду больше времени с тобой проводить. Колики не навсегда. Сегодня спрошу у Кати, чем еще можно ему помочь, — обещаю я, мягко убирая руку Вани, и встаю с кровати. — Давай, это твой шанс поспать еще немного, а мы пока пойдем в детскую.
— Да уснешь теперь, — смеется он, кивая на свою эрекцию. — Прямая дорога в холодный душ, а потом на работу.
Я заглядываю в кроватку. Кир плачет, поджимая пухлые губы. Беру его на руки, приговаривая, что сейчас он покушает, и настроение у него явно улучшится. Так и происходит.
Проведя все наши обычные утренние ритуалы, я собираю волосы в высокий хвост, накидываю халат и выхожу из детской. Провожаю Ваню на работу. Нора уже хлопочет на кухне, и запах свежесваренного кофе пробивается даже сквозь сонливость. Так хочется хоть глоточек, но вместо этого завариваю чай для лактации.
Пока я не паникую, но есть ощущение, что молока стало меньше или оно не такое жирное, как раньше. Кир без конца требует грудь, в последнее время капризничает, стучит по мне кулачками, будто не наедается. Надо будет обсудить с Катей и это.
— Опять не выспались, Эва Александровна, — замечает Нора.
— Нора, ты с нами не первый день, называй меня просто Эвой. И нет, опять не выспалась. — Я тру глаза, а потом спохватываюсь, что уже накрасила их. — У тебя как со временем? Может, съездишь со мной в город?
— Да, конечно. Надолго?
— На три-четыре часа, не больше, — качаю головой. — Нужно показать Кира врачу. Заодно заберу документы, проведу прием.
— Хорошо. Тогда я соберу его вещи.
Кирилл лежит в своей люльке под моим присмотром, пока Нора аккуратно складывает в сумку запасные подгузники, бутылочку и пару его любимых игрушек. Я успеваю попить чай, перекусить, и мы выходим из дома.
В центре я стараюсь бывать хотя бы два раза в неделю. Эдуард совсем запустил дела, что неудивительно: его полностью захватили другие проекты. К тому же центр теперь ему никак не принадлежит. Тарас выкупил его долю и подарил мне. Теперь едва справляюсь с внезапно свалившимися обязательствами.
Господи, непременно надо поговорить с Ваней до свадьбы. Однажды это все вылезет наружу, и мало никому не покажется… Как объяснить, почему незнакомый мужчина впрягся в мои проблемы, погасил долги и выкупил долю в бизнесе, чтобы я стала единоличной владелицей?
Коридоры встречают привычной суетой. Я оставляю Нору с Кириллом в комнате отдыха, забираю свои бумаги и иду в кабинет. Первым делом проверяю расписание: сначала педиатр, потом несколько семей записаны на консультацию. Я очень люблю свою работу и не могу полностью исключить приемы. Но их, конечно, стало в разы меньше.
— Привет, Эва, — здоровается Катя, тепло улыбаясь, когда я захожу к ней с Киром. — Как наш малыш?
— Беспокойный немного в последнее время, колики. А еще мне кажется, Кириллу не хватает молока.
Катя смотрит на мою налившуюся грудь.
— А по тебе не скажешь, — улыбается шире. — Ладно, сейчас проверим.
Она аккуратно раздевает Кирилла, осматривает его, слушает стетоскопом, взвешивает, проверяет дыхание, ловит крошечные пальчики.
— Ну… пока все отлично, — заключает Катя через несколько минут. — Растет здоровым. В весе прибавляет, а значит, молока достаточно. Смесь пока вводить не будем, понаблюдаем. Колики полечим.
— Спасибо, Катя.
Мы с сыном возвращаемся в комнату отдыха. Нора забирает его на прогулку, а я ненадолго погружаюсь в работу.
Одна пара вызывает большое сочувствие. Женщина лет сорока плачет и говорит, что я — их последний шанс. Когда ее муж выходит, она почти бросается в ноги, умоляя помочь ей забеременеть любыми способами. Все дело в том, что у него появилась молодая любовница, которая уж точно сможет родить. А так, по словам пациентки, у нее появится шанс удержать мужа в семье.