Выбрать главу

– Ленотр!

Вход тут же закрылся. Наступила гробовая тишина – не было слышно ни стонов, ни плача, – все погребено в тайном туннеле Трианона.

Баретт, казалось, успокоился. Движением подбородка он указал Эмме идти в направлении виллы, сунул руку в карман и пошел следом. Эмма пыталась заставить себя идти твердым шагом, стараясь не думать о Пьере, Ребекке и Гранье.

– Все-таки этот Гранье болван! – проговорил Баретт. – Врать и кряхтеть, больше он ничего не умеет. Как подумаешь о жителях Франш-Конте, которых Людовик Четырнадцатый победил и присоединил… Знаешь, как они протестовали? Когда умирали, просили, чтобы их хоронили лицом к земле. Хотели отвернуться от солнца, даже в могиле.

Эмма задрожала. Дэн подтвердил ее страхи: он, несомненно, подписал всем четверым смертный приговор.

44

Эмма молча поднялась по лестнице и направилась, как велел ей Баретт, в комнату «Я». Хозяин «Контролвэр», следуя за ней, закрыл дверь. Когда он дотронулся до ручки, экран над камином засветился и появились два старых портрета. Два рисунка. Хотя, скорее всего, гравюры, подумала Эмма. Один портрет она узнала – Людовик XIV.

Баретт направился к кровати и повернулся к Эмме.

– Ты знаешь, почему я оставил тебя?

Стоя у камина, она собралась с мыслями, прежде чем ответить:

– Потому что я всегда была верна тебе?

Дэн Баретт сел на кровать, вытащил револьвер из кармана и положил рядом с собой. Затем вытянулся на кровати и выпрямился снова, словно проверяя комфорт матраса, затем улыбнулся, расслабившись.

– Твоих утешающих слов мне было бы недостаточно, красавица, если бы я сам не верил в твою верность. Ну же, подумай.

Баретт играл с ней, пока Гранье истекал кровью, ее дочь в ужасе ждала смерти, а Пьер… Она посмотрела на револьвер: вот бы добраться до него…

– Может быть, я нужна тебе для продолжения? – осмелилась сказать она, стараясь не думать о дочери.

– Опять неправильный ответ. Ну неужели не догадываешься?

Поскольку Эмма продолжала стоять молча, он знаком показал, чтобы она села рядом.

– Эмма, если ты и смогла добраться до цифр кода, то только потому, что успешно прошла тест. Тест, помнишь? Ты знаешь, что он проверяет?

– Тест на чувства, ты об этом? – ответила она, не двигаясь.

– Именно. Так что я повторю вопрос: ты знаешь, что он на самом деле проверял?

Эмма подумала несколько секунд. Баретт, как обычно, снова начал с ней свои интеллектуальные игры. Только сейчас она понимала, что на этот раз ошибки ей не простят.

Человек, сидевший напротив нее, был не тем Дэном Бареттом, которого она знала. Высокомерный, да, но снисходительный. Любит господствовать, но при этом щедрый. Этот Баретт действительно умер. Новый Дэн стрелял в Гранье, похоронил собственную дочь, приложил руку к смертям тысяч людей: что осталось от гения-филантропа, с которым она так любила представлять новый мир?

Внешне Баретт был тем же: густые волосы с проседью, две глубокие морщины на лбу, улыбка – одновременно дерзкая и нежная. Но почему он так ведет себя? Может, сам выполняет чьи-то распоряжения? Чьи, в таком случае? Она молча смотрела на него.

Баретт занервничал.

– Не смотри на меня так. Так ты знаешь, что проверял тест?

– Думаю, да, – сказала Эмма с сомнением в голосе.

– Ну так говори скорее…

Страшные картинки мелькали перед Эммой: собачье кладбище, Ребекка задыхается, Пьер в этом жутком туннеле. Внезапно череда образов прервалась, и она снова увидела дюну Пилата.

– Тест дал тебе узнать…

Она не осмеливалась продолжить. Дэн подбодрил ее, подмигнув.

– …люблю я тебя до сих пор или нет.

Баретт выпрямился, гордый собой. Дюна Пилата, обгоревшая кастрюля, traghetto в Венеции, бухта Саусалито: если мозг Эммы среагировал на эти фотографии, она действительно была привязана к Дэну Барет-ту.

– Именно это я и хотел узнать, – ответил Баретт. – Больше у меня нет сомнений. Ты меня все еще любишь, поэтому можешь все понять.

Эмма ужаснулась – она никогда не видела на лице Баретта такой высокомерной агрессивности. Почему сейчас его интересуют чувства Эммы к нему? Ведь он давно охарактеризовал их отношения как «прекрасную дружбу».

«Баретт сошел с ума, – подумала Эмма. – Настолько, что проверяет реальность, интенсивность, длительность ее чувств». Она не стала отвечать ему, что, если тест относился к наличию памяти о любви в прошлом, он не доказывал ничего в отношении настоящего времени. Баретт, как всегда, переоценивал работу своих компьютерных программ.

Конечно, когда-то Эмма любила этого человека. Она действительно уехала из Соединенных Штатов, потому что была беременна от него, а он не хотел детей. Она скрывала от Баретта, что Ребекка его дочь, с одной целью: сохранить их особые отношения. Она никогда не говорила с ним о Ребекке, скрывая, что регулярно ездит во Францию, чтобы повидаться с ней. Пусть он думает, что она плохая мать. Сначала бизнес, потом семья. Надо выбирать, говорил он. И она выбрала, как Дэн. Его жизнь – это «Контролвэр». Баретт не хотел ничего наполовину. Ноль или единица. 0,5 или 0,8 – никогда.

Эмма и раньше понимала, что его отношение к жизни, свидетельствующее, конечно, об особом уровне требований к окружающим, – прежде всего колоссальный эгоизм. К ее огромному удивлению, спустя совсем немного времени, после того как они расстались, Баретт женился на Амелии, одной из своих сотрудниц в «Конт-ролвэр», а несколько месяцев спустя объявил ей о рождении Кевина.

Шок – Дэн женат. Дэн с коляской. Дэн с младенцем на коленях. Эмма тогда подумала, что если он сделал этот шаг с другой женщиной, то потому, что никогда не любил по-настоящему ее, Эмму. Что она никогда не была для него чем-то большим, чем интеллектуальным партнером.

Дэн – рациональный аналитик. Мог ли он вообще испытывать любовь – чувство, по сути своей, иррациональное, – к другому человеку?

Эмма давно уже не любила его, но все же тест показал обратный результат. Когда возвращаются воспоминания, они вызывают прошлые эмоции.

– Дэн, – вдруг произнесла Эмма.

– Что такое?

– Гранье… Ты же не оставишь его…

Баретт вытянул ноги и поднял голову.

– Умереть, хочешь ты сказать? Сдохнуть, как крыса, в королевских подземельях? Не волнуйся. Он ничего не почувствует.

Эмма заставила себя посмотреть в глаза Дэну и ужаснулась. Она никогда не видела его таким надменным и уверенным в своем могуществе.

– Этот револьвер настоящее чудо, ты не находишь? – выдохнул Баретт, беря оружие. Он сунул ствол под нос Эмме и продолжал: – Он стреляет пулями, но совсем маленькими. Они едва проникают в кожу. Затем пуля открывается и освобождает такую маленькую молекулу, которая распространяется по телу. В «Нанотеке» делают прекрасные штуки…

Эмма дрожала, пытаясь казаться спокойной. «Нано-тек» – одно из предприятий, в которые инвестировал деньги Дэн Баретт. Один из лидеров нанотехнологий. Жесткие диски размером с булавку. Микрокамеры размером с таблетку аспирина. И, почему нет, пули, распространяющие смертельные молекулы в теле человека.

Она снова подумала о Гранье.

– Хочешь сказать, ты ввел ему…

– Кое-какое лекарство, разработанное в «Альца-корп». Начисто стирает память. Удаляет последние файлы, записанные на жестком диске мозга человека, понимаешь? – Баретт прокашлялся. – Увы, иногда даже слишком эффективное. Как ни странно, женщины особенно реагируют на него.

Эмма подалась в сторону двери.

– Не уходи, Эмма! Не бойся, – снова сказал Баретт, протягивая ей руку. – Я имел в виду ту шведскую красотулю.

Эмма вздохнула.

– Катрин Страндберг? – заикаясь, проговорила она.

– Именно! Девушка-зажигалка. Она прилетела ко мне в Бостон. К сожалению, она нашла четвертое доказательство – формулу божественного существования. Мне пришлось заставить ее принять мелатонин, чтобы она забыла об этом.

– Отравленный мелатонин!

– Отравленный… отравленный… Как ты резво! Просто лекарство, которое стирает лишние воспоминания. То же, что у меня в пулях, но расфасованное в таблетках мелатонина. Макреш – талантливый парень. Он взломал компьютер производителя, и…