- Глупая, ты должна согласиться!
- Согласиться? Я не понимаю?
- Этот Блуберд богатый старикан. Ты выйдешь за него замуж и будешь свободнее в своём поведении, а если он умрёт, то будучи вдовой, ты сможешь стать моей любовницей и, общество не будет тебя осуждать.
- Любовницей? После смерти сэра Хьюго? Я…Я не понимаю?
- Действительно, зачем ждать? Говорят, что твой будущий муж, слеповат и глуховат и уже почти ничего не может в постели, а значит, ничего не заметит. Я приду к тебе завтра вечером, перед отъездом, моя птичка. - сказав это Питер поцеловал девушку.
Его губы были влажные, холодные и у него пахло изо рта чем-то тухлым, из-за всего этого горький комок подкатил к горлу и, её бы стошнило, но кузен отстранился, скабрезно улыбнулся и сказал:
- Не запирай дверь, Рози. Сегодня, дабы не вызвать подозрений матушки, нам лучше находиться подальше друг от друга, что бы никто ничего не заподозрил, да и завтра днём, а завтра вечером я приду к тебе.
Он сжал девушку в объятьях и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.
Розалина опустилась на кровать, её всю трясло, будто от лихорадки, слезы опять полились из глаз. Жизнь её, совсем недавно казавшаяся не очень весёлой, становилась совсем безрадостной и пугающей. Ей очень хотелось исчезнуть, чтобы не видеть больше ни тётю, ни Питера, ни сэра Хьюго Блуберда! В романах, что она читала, в этот момент всегда появлялся прекрасный принц, который спасал леди, побеждал всех врагов, но в реальной жизни взяться ему было совершенно неоткуда. Она не знала, сколько так просидела, очнулась только, когда служанка пришла звать её на ужин, но Рози отказалась, сославшись больной и попросив ей принести лишь чай. И вдруг её взгляд упал на лежавшую, на кровати книгу, это был совсем новый роман нового автора, там главная героиня не ждала принца, а когда мачеха захотела выдать её замуж за старика, убежала из дома. “Какая ирония! - подумала горестно Рози, - я хотела, что бы моя жизнь была как в романах, и я это получила!”
Вдруг другая мысль неожиданно возникла у неё в голове: ” Верно! Как в романе! Сбежать! Исчезнуть!”. Эта мысль пугала, но гораздо меньше, чем замужество со стариком или Питер, если героиня в книжке смогла это сделать, то и она сможет! Правда, она еще не дочитала роман, но разве все они не заканчиваются счастливо? А, значит, у неё есть надежда.
Поразмыслив, она пришла к выводу, что уходить надо сегодня же ночью, взять с собой только самое необходимое и постараться дойти до большой дороги на Норвич, где ходили почтовые кареты. Наличные деньги у неё были, их оставил ей дедушка по отцовской линии, но она совсем не представляла достаточно ли их для путешествия, но времени раздумывать не было, надо было действовать. Дождавшись часа, когда весь дом спит, и хозяева и слуги, забрав свои вещи, недочитанный роман и не оставив записки, она неслышной тенью выскользнула из дома.
Глава 2. Виконт Ридж желает исчезнуть и получает неожиданное предложение.
Это была плохая идея! Очень плохая! Так думал Алан виконт Ридж, будущий граф Эйнсбери, перебираясь через живую изгородь в дальнем конце сада дома лорда Мирчема. Он уже вышел из того возраста, когда такого рода приключения веселили и будоражили кровь: побег из спальни леди Мирчем в полуголом виде, так как её муж решил неожиданно рано вернуться из театра, а потом собаки, которых спустил разгневанный рогоносец.
Сумев перебраться, всё-таки на другую сторону относительно без потерь, разорванные брюки были весьма малой платой за спасение, и, оказавшись в каком-то грязном переулке, он увидел вдалеке повозку угольщика. Это был дар Божий! Вручив свой серебряный с инкрустацией портсигар черному, словно чёрт, от угольной пыли человеку, опешившему от такой щедрости, приказал отвезти его к дому своего друга Дэвида Тэвистока, разумно полагая, что если Мирчем узнал его, то он непременно направится к дому графа на Гранд-стрит.
Последние недели, проведенные в столице, Алан только и занимался тем, что искал неприятности: пил, делал огромные ставки в покер, флиртовал со всеми дамами вокруг, дрался на дуэли уже дважды, и, похоже, что третий раз не за горами. Все это было для того, что бы позлить его деда, нынешнего графа Эйнсбери, который считал внука ни на что не способным повесой и гулякой, а виконт Ридж же никогда и не старался быть в глазах деда кем-то другим. Стариковское ворчание и нотации лишь вызывали в нём желание досадить ещё больше.