Отогнув гобелен, я нашел за ним дверь потайного хода. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы отомкнуть ее запор. Неширокий, тщательно вычищенный проход вел в подвал. Здесь он разветвлялся. Один короткий коридор заканчивался лестницей, поднимавшейся к потайному выходу из дворца, а вот второй тянулся к противоположному крылу, где размещались апартаменты, сходные с моими. Обследовав скрытую дверь, через которую можно было проникнуть в подготовленную для посланца Пустогона спальню, я нашел смотровой глазок, убедился, что в помещении никого нет, после чего вошел в него. Заменив пару свечей в канделябрах, я отправился в обратный путь.
Ланка, подсунув под щеку кулачок, мирно посапывала в спальне, ничуть не подозревая о том, что творилось во время ее сна. Почувствовав рядом тело любовника, она, не просыпаясь, обняла меня. Вскоре уснул и я.
Проснулись мы поздно. Почувствовав мое движение, девушка сразу распахнула глаза. Утренний поцелуй был встречен ею с энтузиазмом, а завершился всплеском искренней страсти. Мне даже в голову не пришло сопротивляться натиску юной невольницы, торопящейся загладить вину за слишком быстро сморивший ее сон. Она с охотой вживалась в роль любовницы господина, оказавшегося менее страшным, чем ей показалось вначале. Теперь она боялась стать отвергнутой и перепроданной.
Оставив Ланку наслаждаться завтраком, я покинул дворец. На постоялом дворе мне сразу бросилось в глаза отсутствие его владельца. Обслуживающий клиента слуга на мой вопрос уклончиво заметил, что хозяин занят подготовкой к приему важного гостя. Пришлось проявить настойчивость. Огнян вышел с повязкой, скрывавшей половину лица, дрожа от страха.
– Чем могу услужить вашей милости? – заискивающе спросил он.
– Хочу выслушать твои оправдания.
Небрежный жест в сторону повязки не оставлял сомнений в моей осведомленности о прегрешении владельца постоялого двора.
– Избавят ли меня оправдания от наказания? – кажется, он готов был упасть на колени.
– Не знаю. Все зависит от тебя.
– Мне поручено обеспечить безопасность во дворце. Ночью я, лишь на мгновение, пробежал мимо вашей спальни, чтобы убедиться в том, что вы соблюдаете наше соглашение.
– Я-то свои обязательства выполнил!
– А я – нет! – признался старый негодяй.
– Знаешь ли ты, что для родича Кровососа признания вины недостаточно?
Упоминание имени знаменитого разбойника лишило Огняна остатков самообладания.
– Надеюсь, ваша милость не сообщит ему о моем прегрешении? Готов возвратить часть платы. Нет! Все деньги!
– Хочешь откупиться, чтобы продолжать шпионить за мной? – в моем голосе зазвенела холодная сталь.
– Ни за какие деньги! Никогда! Ни за что!
– Ты испортил мне самый сладкий час блаженства, – напомнил я, поигрывая кинжалом.
– Некоторые утверждают, что вторая ночь более сладка, чем первая, – неуверенно пробормотал Огнян.
– А если она тоже окажется испорченной? Ты, возможно, готов вернуть мои деньги, но Чернявый вряд ли откажется от прибыли, тем более что его товар уже подпорчен, – задумчиво пробормотал я.
– Вот, что можно сделать. Во дворец ведет один скрытый проход. Мы вместе отправимся к нему. Вы запечатаете его своей печатью, а я – своей. Для вас в этом гарантия того, что никто не увидит ваших развлечений предстоящей ночью, а для меня – свидетельство отсутствия во дворце посторонних. Пощадите меня!
Конечно же, опытный негодяй страшился не столько меня, сколько Кровососа, готового использовать любой предлог для набега на совсем не бедный городок. Ничье заступничество не могло спасти обреченных, если их избрал своей жертвой неумолимый разбойник, наводивший ужас даже на марейские владения.
– Дадим тебе шанс! – вздохнул я. – Запомни, сегодня ты исчерпал меру моего терпения.
– Отслужу! Поверьте, отслужу! – обрадовался Огнян.
Он, не медля ни мгновения, повел меня к дворцу, сам показал наружную дверь потайного хода, отомкнул, а потом надежно запер ее, наложив на запор свою печать. Мне осталось последовать его примеру. Оттиск оскаленной волчьей пасти на время лишил хозяина постоялого двора душевного равновесия. Не улучшило его настроения также напоминание о том, что предупреждение, полученное им, – последнее.