А Огнян продолжал чесать языком. Когда он заговорил о вербовке наемников любым желающим обзавестись собственной армией, мне пришлось прервать его. Беседа становилась опасной. Праздный сластолюбец, чью личину я надел, не должен прислушиваться к таким речам. Мне удалось перевести разговор на качества продаваемых здесь молоденьких рабынь и на предлагаемые в Свободном поле развлечения. Мой собеседник еще больше оживился. Воровато оглянувшись, он поведал мне о запрещенных азартных играх, в которых, при желании, мог принять участие умеющий держать язык за зубами гость. Конечно же, я проявил заинтересованность. Предупредив, что не может ручаться за честность партнеров, хозяин постоялого двора, как только я насытился, проводил меня в расположенный неподалеку притон, где на нового посетителя набросилось несколько подозрительных завсегдатаев с вороватыми глазками, предложив поиграть по-крупному.
Проиграв несколько партий и неимоверно подняв ставки, я продемонстрировал местным шулерам, что умею жульничать гораздо лучше их. Три раза подряд сорванный банк заставил не ожидавших такого поворота событий партнеров схватиться за ножи. Это решение оказалось не более правильным, чем попытка обчистить заезжего повесу. Вскоре я покидал залитый кровью притон, унося с собой объемистый кошелек с золотом.
На лице Огняна, поджидавшего меня в своем заведении, засветилось глубокое уважение, не потому, что его постоялец вернулся живым, невредимым и изрядно обогатившимся, а когда я, пересчитывая добычу, без тени сомнений отделил несколько фальшивых монет.
– Забери эту мерзость, – с презрением предложил я старому негодяю. – Мне не к лицу возить с собой бесполезный груз.
– А мне что с ними делать? – осторожно поинтересовался хозяин постоялого двора.
– Можешь выбросить, можешь сдать страже, тебе виднее… Ты вновь порадовал меня и заслуживаешь вознаграждения, – добавленный к горстке фальшивых монет полновесный червонец заставил Огняна рассыпаться в благодарностях. – Ты сопроводил услуги добрыми советами. Мне надлежит поступить так же: помни, никогда не следует пытаться подсунуть «плохие» деньги людям Кровососа, тем более – ему самому!
– Я не настолько глуп, – согласился мой собеседник. – Надеюсь, ваша милость не увезет отсюда обиды?
– Моя обида вместе со мной не уедет, – злобно усмехнулся я, – она останется здесь, на твоем лице под повязкой.
Огнян только горестно вздохнул.
На следующий день мы с Ланкой без сожаления покинули Свободное поле. Предложение ехать окольными дорогами как нельзя более соответствовало моим планам, ведь направлялись мы совсем не туда, где квартировался со своей бандой Кровосос. Ночлег с подозрением поглядывал на смирного небольшого мерина, несущего невольницу. Мерин же старался держаться подальше от грозного боевого коня. Вдвоем с рабыней, не обладавшей навыками верховой езды, они представляли преуморительную пару.
Прежде чем направиться к месту встречи с Волкогоном, я завернул в небольшое село, где жил кузнец Громоглас, один из осведомителей Сумерцала. У кузнецы мы появились, когда совсем стемнело. Наскоро поужинав и уложив Ланку спать, я принялся выяснять у хозяина, что интересного происходит вокруг. Отчитавшись, Громоглас недовольно сказал мне:
– Вы пересекли границу Отчекрая. Здесь за рабовладение полагается жестокая кара, а на девчонке цепь, выдающая ее с головой.
– Оттого-то мы заехали к тебе, – безмятежно отозвался я. – Можешь снять ее?
– Могу, хотя это совсем не просто… Только не понимаю зачем? Девчонку все равно придется убить.
– Почему?
– Ты знаешь правила: она видела твое лицо. Если прикажешь, могу выполнить за тебя эту работу. Жаль бедняжку, но она тебе не попутчица. Она опасна!
– Разве тебя не предупредили, что отныне правила устанавливаю я?
– Не мне обсуждать приказ командира, – проворчал Громоглас, – но мне небезразлична его безопасность. Нужно ли рисковать?