Едва войдя в кабинет Огнеглава, я почувствовал гнетущее настроение находящихся там Сумерцала и Светоглава. Сам князь расхаживал по большому помещению, похлопывая себя по бедру перчатками. В его взоре читалась нескрываемая ярость.
– Что случилось? – спросил я, едва переступив порог.
– Немыслимое! – прорычал мой благодетель. – Владетель Горюн напал на кортеж посланника епископа, а потом бросил с темницу Ладомысла. Он посмел поднять руку на священнослужителя, Ратигорст, он пленил приближенного главы нашей Церкви!
– Повремени, братец! – вмешался в разговор Сумерцал. – Умерь гнев, позволь мне толком объяснить, что произошло.
– Изволь, если епископ не возражает, – махнул рукой Огнеглав.
– Я сам все расскажу, – покачал головой Светоглав. – В последнее время у меня появились скверные сведения, касающиеся дел в княжестве Бурегона. Не стану обсуждать их суть с вами в силу некоторых обстоятельств. Замечу лишь, что проблема настолько серьезна, что я не решился доверить мысли бумаге. Написав Бурегону, что прошу князя выслушать своего сына так, словно бы его устами вещал сам глава Церкви, я отправил к нему Ладомысла. Каким-то образом сведения о тайной миссии молодого священника вышли за пределы Недремлющего Стража. Едва карета моего посланника въехала в границы удела Горюна, на нее напал большой отряд во главе с самим властителем. Вначале они хотели ограничиться похищением письма, но сразу же сломав печати, поняли, что интересующие их сведения содержаться не в документе, а в голове священника. Тогда они схватили его. Боюсь, сына Бурегона подвергнут пытке. Конечно, Ладомысл не скажет им правды. Тогда они убьют достойного юношу!
– Откуда вы узнали такие подробности? – почтительно спросил я духовника.
– Кучер, раненый во время нападения, прикинулся мертвым, а потом, подозвав убежавшую лошадь, на ней вернулся в замок. Он все поведал без утайки. Ему можно верить.
– Надо срочно поставить в известность короля, – предложил Громобой.
– Ни в коем случае! – загремел голос Огнеглава. – Пока королевские крючкотворы проведут следствие, Ладомысла убьют, а концы спрячут в воду.
– У нас есть свидетель, – напомнил Громобой.
– Нету свидетеля, – прошептал горестно епископ. – Кучер умер, едва успев рассказать мне о беде. Он истек кровью по пути назад.
– Если следствие начнет король, никто из нас не сможет вмешаться в его ход, – заметил Волкогон. – Пока жив посланник, мы не должны рисковать.
– Я двину своих гвардейцев на Горюна, с марша возьму его замок, освобожу сына Бурегона, а потом представлю преступника на суд королю, – решительно заявил мой благодетель.
– Не суетись, брат! – поморщился Сумерцал. – Вооруженное вторжение на земли короля – само по себе настолько серьезное преступление, что оправдываться придется тебе, что очень порадует твоих врагов. Нет! Это дело Церкви. Для нее не существует границ. Она властвует везде, где возносят молитвы Создателю.
– Мне отказывают в помощи? – удивился Светоглав.
– Вовсе нет, – прищурился мой наставник. – В свое время глава Церкви отказался держать при себе собственную гвардию, настало время восстановить ее. Надеюсь, в ваших закромах сохранились черные плащи и латы с епископской символикой? Мы сформируем полк, поднимем над ним штандарт Церкви и пошлем на Горюна. Уверен, он не ждет от нас такого!
– Я сам поведу этот полк! – провозгласил Огнеглав.
– Нет, отец, – решился я подать голос, – позволь это сделать мне. Вспомни, я имею чин полковника королевской армии, в то же время епископ – мой духовник. Никто не сможет обвинить меня в превышении полномочий.
– У твоего сына светлая голова, брат – привычно воздел к потолку палец Сумерцал. – Припоминаю, что полковник королевской армии имеет право вербовать воинов в любом уделе Отчекрая. В данный момент он находился в Недремлющем Страже, где рекрутировал рыцарей в епископскую гвардию. Непоколебимая позиция. Комар носа не подточит.