Пока мы спорили, у стены появилась группа воинов, плотно окружавшая высокого вельможу, кутающегося в тяжелый плащ. Они вышли из тайного прохода, а теперь приближались к нам. Капитан почтительно склонился перед вельможей.
– Советник Ратигорст, я возмущен разбойничьим нападением на мой удел, – заносчиво заговорил вельможа. – Извольте предъявить ваши претензии!
– Нет, это ты, отступник, изволь немедленно освободить пленника, чтобы затем выслушать приговор Церкви, интересы которой я представляю.
Жесткость моего ответа заставила Горюна поежиться.
– Не понимаю, о чем вы говорите, полковник, – властитель удела бесстрашно посмотрел мне в глаза. – Если на меня поступил чей-то навет, прежде разберитесь с клеветником…
– Не собираешься ли ты учить меня?
– Что ж, если вы желаете безосновательно обвинять меня от имени Церкви, мне остается обратиться к церковному правилу Божьего суда. Вот мой защитник, – Горюн ткнул пальцем в маячившего за его спиной великана. – Кто поддержит обвинение?
– Я сам! Взять заложника!
Этого никто не ожидал. Гвардейцы Волкогона в мгновение скрутили опешившего вельможу, оттащив его через мост под охрану целого эскадрона рыцарей.
– Неблагородный поступок! – возмутился сенешаль. – Вина моего господина еще не доказана! Это беззаконие!
– Ты плохо знаешь законы, милейший, – осклабился я. – Если обвиняемый не сам защищает себя, а выставляет защитника, он становится заложником. Таковы правила Божьего суда.
– Хватит болтать! – прогудел великан. – Поддерживай обвинение. Мое право – выбрать оружие. Биться станем пешими, без щитов, двуручными мечами, на подъемном мосту.
Замысел защитника показался мне предельно ясным. Он уповал на грубую физическую силу, поэтому хотел лишить меня возможности маневрировать.
Волкогон принял мой плащ и оружие, оставив для боя только меч. Ночлег, мой боевой товарищ, догадавшись, что от его помощи отказываются, почти по-человечески вздохнул, но, прежде чем отойти, посмотрел на великана с таким презрением, что у того от изумления отвалилась челюсть.
Первые мгновения схватки показали, что мне противостоит очень опасный противник. Он не молотил без разбору мечом, не напирал на меня. Точными, скупыми ударами он проверял прочность моей защиты, умело управляясь грозным оружием. Впрочем, для меня двуручный меч всегда оставался близким и привычным. В свое время Ратолюб даже упрекал меня за пристрастие к мечам, обращая внимание на достоинствах иных видов вооружения.
Схватка затягивалась. Защитник Горюна казался озадаченным. Смущенный возрастом соперника, он не ожидал от него ни ловкости, ни мастерства. Я же, утомленный длительным маршем, вдруг почувствовал подкрадывающуюся слабость. Собравшись, я перешел в атаку, используя «мельницу». Бешенное вращение длинного стального жала заставило моего соперника отступать. Однако мне никак не удавалось пробить его защиту. Если бы он, как прежде, продолжал только обороняться, он мог вымотать меня. Но, прижатый к воротам замка, он вдруг почувствовал гнев, плохой помощник в серьезном сражении, и попытался перейти в нападение. Увидев занесенный над моей головой меч, я присел, скользнул вперед, а потом, перед тем как откатиться в сторону, уходя от разящего удара, ткнул острием своего оружие в незащищенное горло великана. Хрип, перешедший в отвратительное бульканье, донесшийся до меня, пока я катился по доскам моста, засвидетельствовал точность моего выпада. Победа!
– Вина преступника доказана! – провозгласил Волкогон.
– Вовсе нет, – возразил сенешаль. – На полковнике кровь. Если он получил ранение – Суд не выявил его правоты. Таковы правила!
– Да, на моих доспехах кровь, – задыхаясь, прохрипел я, – но это кровь защитника, даже не поцарапавшего меня. Можете проверить.
Из группы людей, сопровождавших Горюна, отделился человек. Он подождал, пока я поднимусь с настила моста, а потом подошел ко мне. Я узнал в нем Стирога, который во время моего пребывания в столице исполнял обязанности одного из королевских писцов.
– У меня нет сомнений в том, что обвинитель остался неуязвленным, – громко объявил он. – Я признаю его победу и милостиво прошу предоставить мне возможность приватно переговорить с властителем Горюном.