Повинуясь моему кивку, рыцари в черных плащах расступились, пропуская Стирога к заложнику. Сам я расположился неподалеку, надеясь, что удастся подслушать содержание разговора, не вызывая подозрений собеседников.
– Что делать? – тихо спросил Горюн, едва к нему приблизился подельник.
– Придется выдать Ладомысла, – скрипнул зубами бывший писец. – Сейчас его охраняет Бык. Эта трусливая тварь не догадается избавиться от пленника, а мне не позволят вернуться в замок, если мы не откроем ворота. Ратигорст туп, но неуступчив. У нас еще остается возможность переиграть его. Отдадим ему пленника, иначе он разберет твою крепость по камню, и все равно найдет священника.
– Ты с ума сошел! – испугался властитель удела. – Это же признание нашей вины!
– Тише, тише! Нас не должны слышать чужие уши. Твоя вина, увы, признана! Зачем ты затеял Божий суд? Я только успел подивиться твоей неосторожности. Почему ты не спросил меня? Ратигорст – один из лучших бойцов королевства. Оставим это!
– Что делать? – с отчаяньем повторил Горюн.
– Слушай внимательно. Мы откроем ворота, сами выдадим надувшемуся от гордости мальчишке пленника. Пока суть да дело, я поскачу к Жаровиду. Он втянул нас в эту авантюру, пусть теперь похлопочет, чтобы выручить тебя.
– А если он откажется?
– Не откажется! Во-первых, он обещал прикрыть нас, если что-то пойдет не так, а во-вторых, он, не меньше, чем мы, заинтересован разбросать грязь по сторонам. Важно затянуть время, чтобы Жаровид успел принять свои меры. Божий суд подтвердил твою вину, но на его основании нельзя определить наказание виновному. Значит, необходимо дополнительное следствие, допрос свидетелей, главным из которых является потерпевший. Но Ладомысла нынче же увезут. Ему нужны лечение и отдых. Доставь-ка его к ведущему дело! Ты потребуешь выслушать своих свидетелей, называя все новых людей. Ратигорст закопается в противоречиях и мелких подробностях. Поверь, тебя освободят раньше, чем он закончит следствие, не подготовив обоснованного обвинения. Тяни время. Это все, что сейчас требуется.
– Попробую.
Стирог огляделся, а потом подошел ко мне.
– Я открою ворота, и сам провожу к пленнику. До конца следствия замок поступает в ваше распоряжение, вместе с заботами об уделе. Мы вынуждены подчиниться.
Ворота распахнулись. Эскадрон рыцарей во главе с Волкогоном занял крепость. Ожидая дальнейшего развития событий, я приблизился к Горюну. Он сразу же занервничал. Увидев, что я озираюсь по сторонам, заложник дрогнувшим голосом спросил:
– Ждете нападения? Вы же можете укрыться за стенами.
– Нападения не жду, – лениво заметил я, – просто выбираю подходящее дерево, чтобы повесить на нем тебя.
Лицо Горюна посерело.
– Не слишком ли вы спешите полковник? Божий суд признал мою вину, но не назвал ее причины. Я всего лишь исполнитель чужой воли. Подумайте, что станет с вами, когда выяснится, кто отдал приказ о нападении на священнослужителя.
– Уж не епископ ли? – насмешливо поинтересовался я.
– Я не нахожусь на службе главы Церкви, – признался заложник, – мой повелитель – король.
– Ты обвиняешь нашего государя? – мой гневный выкрик привлек внимание нескольких офицеров, направивших коней к нам. – Лжец!
– Я пока никого не обвиняю. Я только обращаю ваше внимание на факт получения приказа, отданного от имени Любослава, но не им самим. Пусть во всем этом разберется следствие.
– Кто привез приказ?
– Гонец из столицы. Имени его сейчас не припомню…
– Знаешь, а ведь пытка хорошо освежает память? – нахмурился я.
– Опять вы спешите! Дайте мне время успокоиться, возможно, припомнятся какие-то важные подробности. Допросите мою челядь, выслушайте мои объяснения. Только не сейчас. У меня разболелась голова. Отдых позволит собраться с мыслями. Прикажите отвести меня в замок. Можете заключить пленника в темницу, но проявите чуточку человечности.
Я проигнорировал просьбу хитреца, тем более, что из ворот замка вышли несколько рыцарей с носилками, на которых лежал Ладомысл. Пока я шел к освобожденному из плена сыну Бурегона, по мосту прогрохотала большая карета, запряженная четверкой лошадей, остановившая возле барбакана. А за ней неспешно выехал Стирог, чтобы, незаметно обогнув стену крепости, отправиться к своему покровителю. Один из бдительных рыцарей хотел перехватить беглеца, но, заметив мой предостерегающий жест, позволил бывшему писцу миновать стражу. Теперь ничто не мешало мне переговорить со священнослужителем, чей вид немало огорчил меня.