Рыцари второго эскадрона с восторгом приняли весть о возвращении в княжество. Они спустили с башни епископский штандарт и подняли его над головой полковника, возглавившего объединившуюся рать. Теперь солдаты сами просили меня не слишком затягивать время привалов, торопясь вернуться к семьям в родные дома.
В Недремлющем Страже нас встречали как героев. Над резиденцией епископа подняли праздничное знамя, а на проездной башне трубили приветствие княжеские горнисты. На площади к нам присоединился второй эскадрон в черных плащах. Теперь весь полк выстроился перед главой Церкви, благословившим нас перед тем, как вернуть в распоряжение князя. Рыцари сняли черные плащи, знаменосец свернул церковный штандарт. После этого с речью к воинам обратился мой благодетель. Он не только похвалил рыцарей, но еще объявил, что жалует каждого десятью полновесными червонцами. Затем полк распустили.
Меня проводили в резиденцию епископа, пожелавшего дать от своего имени торжественный обед. Торжественность не предполагала помпезности. За столом оказались только немногие избранные: капитаны распущенного полка, лейтенант Волкогон, княжеская семья да оправившийся Ладомысл. Глава Церкви нашел теплые слова для каждого. Он очень тонко связал с закончившимся походом даже Огницу, которая, по его мнению, своими заботами весьма способствовала быстрому выздоровлению сына Бурегона.
Обед продолжался очень долго, а по его окончанию мне пришлось еще рассказать епископу о том, как воспринял пленение и освобождение Ладомысла король. Светоглав принял извинения государя довольно сухо, во время моего рассказа несколько раз испытующе поглядывая на меня. Ничего не обсуждая, он еще раз поблагодарил меня и отпустил.
Теперь мне предстояло отчитаться перед князем. Огнеглав с удовольствием выслушал мои похвалы офицерам полка, пожурил меня за то, что я сам выступил на Божьем суде, а потом задумчиво сказал:
– Знаешь, сынок, меня радует не твоя очередная победа, а то, как ты оценил всю интригу. Ты понимаешь, кто враг Отчекрая? Настоящий враг?
– Да! – решительно кивнул я головой.
– Тебе не страшно?
– Очень страшно, отец. И все же я верю в окончательную победу.
– А я поверил в нее совсем недавно… Благодаря тебе, Ратигорст.
В логове врага
Не сразу я понял, как изменилось после моего возвращения отношение ко мне Сумерцала. Целый месяц мы провели с ним, обсуждая привезенные мною сведения, подробно анализируя каждый шаг всех, кто, так или иначе, оказался причастным к истории с похищением Ладомысла. Мой наставник затребовал дополнительную информацию от наших агентов на местах. Складывая из разрозненных фрагментов мозаики цельную картину, мы часто спорили. И вот однажды, яростно закричав на меня, учитель вдруг осекся.
– Прости, Ратигорст! – тихо попросил он. – Кажется, я назвал тебя глупцом? Не сердись. Трудно в моем возрасте избавляться от дурных привычек. Еще труднее осознать, что не только мне доступна способность делать правильные выводы.
Я опешил. Прежде, если Сумерцал ошибался, он не признавался в этом, скрывая просчет язвительностью или комичным брюзжанием. Теперь же я попытался обратить все в шутку.
– Погоди-ка, Мастер, – прервал меня наставник. – Я извинился перед тобой не из вежливости. Видишь ли, еще недавно груз ответственности лежал только на моих плечах. Я знал, что именно мне надлежит принимать окончательное решение. Я воспитал тебя, помог тебе стать Мастером, но ты не похож на меня. Ты работаешь совсем по-другому. Вначале твои «изобретения» раздражали меня. Самонадеянно я полагал, что, перебесившись, ты уподобишься мне, перестанешь проявлять то, что казалось слабостью. Ты огорчил меня, уволив со службы Кривоноса, довел до тихого бешенства, потащив за собой глуповатую рабыню, вместо того, чтобы сразу избавиться от нее. Ты рисковал там, где я предпочел бы выждать, но выжидал, когда я пошел бы на риск. Я дал тебе волю, а потом сразу пожалел об этом. Я боялся, что ты откажешься от работы, которая явно претила тебе, поэтому терпел.
– Еще не поздно вновь надеть на меня узду. Вы знаете, что в сложившейся ситуации мне нельзя отказаться от принятых обязательств, – примирительно предложил я.