– Что это? – нахмурился офицер.
– Предписанные мне лекарства.
Офицер приказал позвать лекаря. В его ожидании он нервно теребил рукоять своего меча. Очень скоро появился старик с покрасневшими от бессонницы глазами. Он задал мне несколько вопросов о характере моего ранения, потом поинтересовался ходом лечения. Мои ответы полностью удовлетворили его. Осмотр лекарств вызвал облегченный вздох врачевателя.
– Все в порядке! – объявил он повеселевшему офицеру. – Парню повезло. Им занимался настоящий мастер. Через месяц солдат забудет о болячках, если продолжит предписанное лечение.
– Не лучше ли на время изъять сумку? – уточнил офицер.
– Мази и порошки в ней совсем не опасные, – отозвался врачеватель. – Зачем затягивать срок выздоровления? Пусть лечится, как ему велели.
– Знаешь правила поведения в замке? – поинтересовался командир стражи, когда старик ушел.
– В общих чертах.
– Главное, не покидать гостевую зону, ограниченную полосой и не выходить из помещений после того, как стемнеет. При возникших затруднениях обращайся к стражникам. Они подскажут, что делать, куда пойти, – напомнил офицер.
Я думал, что меня разместят вместе со вторым телохранителем Голубоглазки, но стражник провел меня в отдельную, хотя и очень небольшую комнатку, расположенную на первом этаже приземистого двухэтажного строения, примыкавшего к кордегардии. На втором этаже здания находилась огромная трапезная, кухня и номера борделя. Весь первый этаж отводился слугам приезжих вельмож, расселенных по комнатушкам «нарезанным» по обе стороны длинного узкого коридора.
Прежде всего, я поторопился пообедать. Бесплатный суп и зажаренная на вертеле баранина показались мне очень вкусными, а вот вино – кислым и разбавленным. Насытившись, я переходил от столика к столику, заводя знакомства, чтобы расспросить о вымышленном Толстобрюхе. Томившиеся от безделья солдаты охотно поддерживали беседу. Одни сквернословили, другие оделяли меня советами, третьи рассказывали забавные истории из собственной жизни. Наконец, обойдя всех находившихся в трапезной, я вздохнул, прихватил с собой кувшин пива и пошел в отведенную мне каморку. Там взгляд мой сразу обнаружил, что узелок со сменной одеждой завязан не моей рукой. Кто-то в отсутствие хозяина пошарил в его вещах. Убедившись, что ничего не украдено, я злорадно усмехнулся.
Маленькое, зарешеченное окно комнаты выходило на замковую площадь, давая возможность понаблюдать за жизнью крепости. Прямо впереди уходила в небо серая громада центральной башни, вокруг которой замерла цепь солдат с алебардами. Вход в донжон охранялся отдельным отрядом вооруженных до зубов латников.
Вид башни огорчил меня. Не зная об особенностях ее строения, я собирался попробовать по ее стенам взобраться на верхнюю площадку, а уже с нее проникнуть внутрь. Теперь приходилось отказаться от этого замысла. Словно обручи бочку, донжон опоясывали расположенные на равном удалении друг от друга каменные карнизы, препятствующие продвижению вверх. Ни крючья, ни веревка здесь не помогут. Издали и сами стены башни выглядели слишком гладкими, словно отполированными. Не имелось на ней ни водостоков, ни арок, а бойницы прорезали здание на слишком большом расстоянии одна от другой. Обычно донжоны соединяли со стенами крепости переходами или дополнительными стенами, делившими замок на замкнутые сектора, но жилище Жаровида зодчие полностью отрезали от других строений. Скорее всего, имелся подземный ход, но где искать его начало?
Мое внимание привлек раздраженный крик одного из рабочих. Справа от меня на площади торопливо готовились к предстоящей казни. Рядом с большим каменным эшафотом, оснащенным всеми необходимыми мрачными атрибутами, возводился большой помост с сидениями для гостей, приглашенных полюбоваться мучениями осужденного. Чуть поотдаль от гостевой трибуны строилась еще одна, поменьше, но повыше. Очевидно, она предназначалась для хозяина замка, поскольку от нее строители вели временную галерею к центральной башне, затягивая пространство между бревнами каркаса, обозначавшими проход, большими разноцветными полотнищами.
Не сразу я понял, что смущает меня в увиденном, а когда догадался, сердце мое учащенно забилось. Рабочие тянули галерею не к входу в донжон, а к его боковой стене. Это означало, что в жилище Жаровида имелся еще один вход, кроме главного, предназначенный для слуг, тайных посетителей или для секретных вылазок самого хозяина.