На мгновение глаза Жаровида широко распахнулись, вспыхнувшая в них злоба сменилась ужасом, а потом они остекленели. Тело, схватившегося за грудь властителя, обмякло. Легкий треск за спиной заставил меня с испугом оглянуться: звук исходил от зачадившей свечи, оплывающей в стоящем на полу огромном канделябре. Оставив мертвеца, я вышел в кабинет, чтобы просмотреть находившиеся там документы. Пару пергаментов из вскрытой шкатулки пришлось прихватить с собой.
Вниз я спустился без осложнений. Запирать за собой двери оказалось занятием более простым и быстрым. Приподнятые засовы ложились на положенное место, как только створка касалась косяка. Но под тентом ведущей к трибуне галереи мне вновь пришлось пережить несколько неприятных мгновений. Рядом со мной остановилась пара стражников, негромко обсуждавших достоинства неведомой мне женщины. Древко алебарды приподняло натянутую между столбами ткань и едва не опустилось на носок моего сапога, который удалось убрать лишь в последний момент. Опустившись на посыпанные чистым песком булыжники, я постарался бесшумно отползти подальше от опасного соседства.
Потом мне пришлось долго ждать, пока представится подходящий момент, чтобы преодолеть пространство между двумя трибунами. Теперь оставался один, но самый сложный отрезок пути. Мне следовало ухитриться достигнуть стены около выгребной ямы. Как назло именно сюда вздумали отправиться трое дозорных, которым пришло в голову облегчиться прямо в выгребную яму. Это действо немедленно привлекло внимание стражников на стене. Посмеиваясь над товарищами, они объявляли о готовности присоединиться к ним, не спускаясь со стены, и рассуждали о том, смогут ли правильно учесть силу ветра, чтобы не обмочить находящихся внизу.
А время летело неумолимо. Приближался рассвет. Солдаты продолжали зубоскалить. Наконец, окрик офицера заставил их продолжить патрулирование. Пока они расходились, я ползком пробрался к стене, вскарабкался по камням и добрался до крыши отхожего места. У меня хватило ума посмотреть вниз, иначе я спрыгнул бы на голову сонного мужика, вышедшего из кабины, подтягивая штаны. Едва он скрылся в гостинице, я поторопился перебраться в освобожденное им помещение. Как выяснилось, это оказалось самым правильным решением. На заднем дворе появился озабоченный охранник, который принялся дергать двери отхожего места. Добравшись до единственной запертой дверцы, он бесцеремонно постучал в нее, требуя ответа.
– Подождите чуть-чуть, – со стоном отозвался я.
Увидев страдальческое выражение лица появившегося постояльца, охранник немного расслабился, но строго спросил:
– Что случилось? Я не заметил, как ты выходил…
– О! Это было так давно, – вздохнул я. – Проклятое пиво. Наверное, оно скисло еще до моего рождения! Сначала меня вывернуло наизнанку, потом пронесло, а сейчас у меня такое ощущение, словно мое несчастное брюхо отлупили палками!
– И все же тебе повезло, приятель, – ухмыльнулся солдат. – Не обнаружив тебя в комнате во время обхода, я, прежде чем поднять тревогу, решил заглянуть сюда.
– А куда можно отсюда деться? – скривился я. – Здесь меня стерегут лучше, чем моего князя.
– Таков порядок! – назидательно объяснил охранник. – Ты возвращаешься или намерен коротать время над выгребной ямой?
– Мне уже нечем пополнять ее, – пожаловался я.
– Иди в свою комнату. Если опять станет худо, пригласим к тебе лекаря.
– Спасибо! – пробормотал я, а затем поплелся за охранником.
Бдительный страж проводил меня до моей кельи. Пока я укладывался на узкой койке, он принес мне еще одно одеяло.
– Укутайся получше, попытайся согреться, – посоветовал он. – Не знаю, как тебе, а мне такое помогало. Отдых и сон – самые хорошие врачеватели нашего брата.
Наконец, он ушел, а меня начала бить дрожь. Только теперь до меня дошло, какой страшной опасности мне удалось избежать. Задержись я всего на несколько минут, и охранник поднял бы тревогу. То ли Удача, на самом деле, покровительствует отчаянным, то ли она испытывает к недостойному Мастеру необъяснимую склонность, оберегая его тогда, когда сам себя он уже уберечь не способен. Прочитав Создателю благодарственную молитву, я уснул.
Наверное, так просыпаются солдаты, когда охраняемая ими крепость подвергается внезапному нападению врага. Сначала до меня донесся шум, в котором смешалось звяканье оружия, невнятные выкрики, грохот тяжелых сапог, потом кто-то решительно потряс меня за плечо. Разлепив глаза, я увидел склонившегося надо мной охранника.