– Мне сообщили о смерти брата, – тихо сказал он. – Ваша хозяйка настаивает, чтобы я испросил вашего совета. Готовы ли вы помочь мне?
– Воля госпожи – закон для ее слуг, хотя мне неведома причина ее доверия. Вам следует поскорее вступить в права наследования. Издайте манифест, в котором объявляется о смерти Жаровида, а также о том, что вы принимаете удел под свою руку. Примите присягу солдат гарнизона. Назначьте расследование, которое должно подтвердить естественность кончины бывшего правителя, определите дату и порядок торжественных похорон, пригласите на тризну самых знатных вельмож королевства. Отправьте государю депешу с просьбой утвердить ваши права на удел. Да, в связи с печальным событием, неплохо отменить казнь осужденного офицера и помиловать его.
– Не лучше ли сразу отречься от наследства? – робко спросил Многодум. – Вряд ли из меня получится хороший властитель.
– Получится, если вы окружите себя добрыми советчиками.
– Вы готовы стать одним из них? – оживился молодой человек.
– Нет. Я уже принес присягу другому властителю. К тому же солдаты плохо разбираются в секретах хозяйствования. Возьмите в советчики мою госпожу…
– Как же так? – в глазах Многодума мелькнул ужас. – У меня есть возлюбленная, которую я мечтаю назвать супругой…
– Разве вам предлагают взять Голубоглазку в любовницы или жениться на ней? Моя госпожа умна, решительна. Она поможет вам вести дела удела. А помилованный вами офицер станет верным защитником, если вы доверите ему командование личной гвардией. Решайтесь!
На лице молодого человека промелькнула тень сомнений, но тут в помещение вошла Голубоглазка. Брошенный на меня одобрительный взгляд не оставил сомнений в том, что она прекрасно слышала весь разговор.
– Плохие новости, – небрежно сообщила она. – В замок едет Пустогон. Его пригласил на казнь Жаровид. Этот вельможа доставит нам массу неприятностей, если мы не успеем опередить его. Займемся составлением манифеста?
Многодум обреченно кивнул головой. Пока мы вдвоем с молодым человеком корпели над документом, Голубоглазка развила бурную деятельность. Она успела поговорить со старшими офицерами гарнизона, направила врачевателей в донжон, а потом надолго уединилась в будуаре с сенешалем замка. К тому моменту, как манифест оформили, весть о кончине Жаровида расползлась по крепости. Но моя госпожа уже успела прибрать к рукам нити управления. Об этом свидетельствовал хотя бы такой факт: один из офицеров принес в ее дом мое оружие, объявив, что меня освобождают от любых ограничений.
Вопреки моим опасениям, солдаты гарнизона, как только объявили о ненасильственном характере смерти властителя, охотно принесли присягу верности Многодуму. А весть о помиловании осужденного на казнь офицера вызвала у некоторых всплеск искренней радости. Личный слуга Жаровида, узнав, что его не собираются наказывать, хотя он ночью не оказал господину неотложной помощи, из кожи вон лез, желая угодить новым хозяевам.
На время обо мне забыли. Ближе к вечеру я подошел к уставшей, но находящейся в прекрасном расположении духа Голубоглазке, и попросил ее:
– Госпожа! Во время присяги мне удалось посмотреть на всех солдат гарнизона. Толстобрюха среди них нет. Отпустите меня, чтобы продолжить поиски.
Мне опять пришлось выдержать долгий испытующий взгляд чуткой женщины.
– Можешь мне не верить, но твоя просьба не удивила меня, – в глазах Голубоглазки плескались язычки опасного пламени. – Делай, что хочешь, Радагаст! Сдается, что не мне определять поступки слишком загадочного солдата.
Она протянула заранее приготовленный увесистый кошелек, который я почтительно принял, рассыпаясь в благодарностях, а потом, на прощанье, ласково поцеловала меня в лоб.
Из замка меня выпустили без всяких препон. Я поспешил на постоялый двор, расплатился с хозяином, попросил его собрать мне еды в дорогу и направился к Лицемерке. Кобыла, увидев хозяина, отвернула морду, выражая крайнюю степень обиды на проявленное к ней небрежение. Пришлось не просто оправдываться, но даже заискивать перед капризным животным. Добившись полного прощения, я заседлал лошадь. Трактирщик вынес мне сумку с пищей. Он, пожелав мне счастливого пути, распахнул ворота.