– И эта женщина показалась тебе привлекательной?
– Слишком привлекательной…
– Что же тебя смущает?
– Не твоя привлекательность, а твоя соблазнительность. Не уверен, что мне хватит сил, не воспользоваться ситуацией, поэтому тебе следует сменить жилище.
– А мое мнение тебя не интересует, Ратигорст?
– Нет, не интересует! – я старался не смотреть на Кармелу.
– Напрасно! Тебе все же придется познакомиться с ним, – вздохнула дочь Тальмаргла. – Не знаю, как давно ты обратил внимание на свою служанку, а вот я уже много лет влюблена в тебя. Едва поселившись здесь, мне пришлось разбираться в своих чувствах. Вначале появилась обида на то, что ты перестал сам лечить меня. Ничуть не сомневаясь в мастерстве господина Сумерцала, я мечтала о том, что ты станешь ощупывать мои больные ноги, заглядывать мне под юбку. Это открытие ужаснуло меня! Я-то была уверена, что ненавижу тебя, а еще больше ненавижу твое ремесло. Как ни горько, но пришлось признаться, что, чем нежнее становилось мое отношение к тебе, тем безразличнее становилась тебе твоя служанка. Нет, не безразличнее! Ты всегда оставался любезным хозяином, замечательным собеседником. Но чем могла привлечь тебя девчонка с плоской грудью, костлявыми ножками и невзрачной мордашкой? Засыпая, я не раз мечтала заболеть, чтобы почувствовать твои руки, пусть это будут руки лекаря, а не возлюбленного. Думаешь, мне неизвестно о вздохах девушек из замка, мечтавших хоть на час залучить княжича в свои объятья? Я с ума сходила, понимая, что ни в силах соперничать ни с одной из них.
– Замолчи, Кармела! – попытался я прервать девушку.
– Не замолчу! – выкрикнула она мне в лицо. – Год назад я встала перед зеркалом, чтобы убедиться в том, что, наконец, обзавелась тем, что привлекает мужчин. Если бы ты только знал, как старательно выбирала я наряды! Увы! Только сегодня ты пожелал посмотреть на мою грудь! А ведь я специально обливалась водой, выходя из приготовленной для тебя бани, надеясь, что прилипшая к телу рубашка привлечет твое внимание. Ты смотрел на меня, как смотрят на ребенка или на утратившую привлекательность старуху. Я смирилась. Вспомни, никогда прежде твоя служанка не пыталась соблазнить тебя! Насильно мил не будешь! А ведь, в отличие от тебя, окруженного множеством привлекательных девушек, меня судьба лишила выбора. Никогда не полюблю я никого, кроме тебя. Я это твердо знаю, поскольку не один год подряд пыталась вырвать из сердца страсть к тебе.
– Не мучай меня, Кармела! – мой призыв прозвучал, как страдальческий стон. – Нам не суждено любить друг друга. Наша близость невозможна!
– Почему? Меня ничто не сдерживает. Какие ограничения опутывают тебя? Скажи, но честно!
– Если бы я не полюбил тебя, Кармела! Если бы твоя мокрая рубашка пробудила во мне минутную похоть! Если бы ты месяц назад легла в мою постель, чтобы согреть замерзшего хозяина, я, наверное, без угрызений совести дал бы волю распущенности… А теперь не могу! Я не могу стать твоим мужем, не могу осквернять тебя поцелуями, которые делю с другими женщинами, не смею касаться тебя руками, по плечи залитыми кровью. Как ты не понимаешь?
– Не понимаю! Никогда не пойму, – жестко возразила дочь Тальмаргла. – Это ты должен понять, что сказал глупость! Если бы ты не полюбил меня, у меня остался бы шанс провести с тобой ночь, а, возможно, не одну. Но ты полюбил, и поэтому (поэтому!) нам нельзя быть вместе? Чушь какая-то! Я знаю о твоем ремесле. Я знала о ремесле отца. Разве это мешало мне любить его? Между прочим, влюбляются в палачей, в забойщиков скота, в золотарей… Их руки ничуть не хуже других ласкают их жен, а поцелуи не кажутся менее сладкими. Ремесло остается за дверью спальни, где объятья соединяют мужчину и женщину. Спору нет, я хотела бы стать твоей единственной женщиной. Но это невозможно! Я оказалась моложе тебя и не смогла возглавить очередь добивавшихся тебя девушек. Если бы ты уже женился, я не посмела бы требовать от тебя нарушения супружеского долга… Знаю, что твой брак невозможен без воли нашего князя, но он пока не высказал своей воли. Твое ремесло не порочит тебя, напротив, оно оправдывает то, что непростительно другим мужчинам. Сегодня, для меня не существует преград, разделяющих нас.
Кармела встала передо мной. Каким-то одним ловким движением она распустила шнуровку. Платье с легким шорохом упало к ее ногам. Еще один взмах руки разметал по плечам девушки пышную волну волос. Она переступила через ткань, скинула башмачки. У меня голова пошла кругом от зрелища победно торчащих вперед упругих грудей с очаровательными розовыми сосками, от ладных бедер между которыми курчавились густые заросли, скрывающие влекущее лоно. Она взяла мою руку, и сама положила ее на прохладный, подрагивающий от сдерживаемой страсти живот…