Нет, она не была красавицей, но для меня на свете не существовало более прекрасной женщины! Я не убрал руки, наслаждаясь ощущением шелковистой кожи, но продолжал бороться с нестерпимым желанием заключить в объятья Кармелу. Потом я почувствовал дрожь, пробегающую по истомленному страстью телу, отдернул руку, вскочил и сразу почувствовал на губах поцелуй, упавшей мне на грудь девушки…
Требовательный стук в дверь, скрывающую подземный переход в замок, заставил дочь Тальмаргла отпустить меня. Подхватив с пола платье, она бросилась в свою комнату, предоставив мне разбираться с не ко времени явившимся посетителем.
Прислужник Сумерцала, войдя в комнату, почтительно сообщил, что княжеский кортеж возвратился в Недремлющий Страж. Меня приглашали присутствовать на семейном обеде. Попросив передать мою благодарность за приглашение, я отпустил гонца. В это мгновение, мне пришло в голову, что таким образом Создатель напоминает о долге княжича, своим своевременным вмешательством не позволяя совершить непростительной глупости.
Кармела выглянула из своей комнаты.
– Я все слышала, – грустно сказала она. – Ступай в замок, но помни, здесь тебя по-прежнему ждут. Если можешь, не разбивай мое сердце, Ратигорст.
Мне не хватило сил ответить девушке.
За княжеским столом мне довелось выслушать обычные похвалы за удачно проведенную операцию и узнать о множестве мелких обид, чинимых моим близким за время их пребывания при дворе. Больше всего меня огорчило грустное лицо Огницы. Казалось, совсем недавно она горько плакала. Решив позднее подробно расспросить учителя, я молча ожидал окончания обеда. Вскоре князь встал из-за стола, жестом поманив меня в кабинет. Сюда же явился Сумерцал. Как только закрылась дверь, мой благодетель обратился ко мне:
– Не хотел говорить об этом при твоей сестре, но ты, мой мальчик, кажется, совершил невозможное. Отчекрай находился на грани войны, неподготовленный к ней, почти совсем беззащитный. Смерть Жаровида и Пустогона смешала нашим врагам карты. Следовало бы выбранить тебя за нападение на королевского надзирателя, но победителей не судят. Тебе опять удалось замести следы. Как тебе удалось поразить Пустогона с такого расстояния одним выстрелом?
– Думаю, мне просто повезло.
– Каков? – осклабился Сумерцал. – Заметь, брат, наш мальчик превзошел меня в мастерстве, не заразившись от наставника ни одним из его недостатков! Ему просто повезло! Надо же! Ты заслуживаешь награды, Ратигорст. Награды, достойной твоего подвига. Ты ни о чем не хочешь попросить своего отца, племянник?
Я отрицательно мотнул головой. Не мог же в такой тяжелый для княжества момент Тайных дел мастер просить об отставке? Учитель посмотрел на меня так, как умел прожигать взглядом только он, словно читая в душе племянника все его сомнения, а потом визгливо рассмеялся.
– Нет, брат, его устами говорит не гордыня, а скромность, – вновь обратился Сумерцал к моему благодетелю. – Все же, мне представляется, шалопай нуждается в небольшой выволочке. Позволишь мне немного повоспитывать племянника?
Не дожидаясь ответа замершего в недоумении Огнеглава, учитель схватил меня за руку и поволок за собой из кабинета князя. Что-то в его поведении смущало меня, поэтому, оказавшись в его башне, я решил перехватить инициативу.
– Что произошло с Огницей? – резко спросил я, едва мы остались вдвоем.
– С твоей сестрой ничего не произошло, – недобро прищурившись, заявил Сумерцал. – В этом все дело! Разве ты не знаешь, что они с Ратовитом влюблены друг в друга? Время идет, а глупая распря не дает им возможности пожениться. Не только мы с братом, но и Бурегон сочувствует молодым людям. Пока еще молодым! Но не только договориться, просто поговорить друг с другом князья не могут. Бурегон слишком упрям. Предварительным условием любых переговоров на любую тему он ставит признание его права наследовать престол после Любослава, а это единственное, на что не способны согласиться мы с братом.