– Надо что-нибудь придумать! – возмутился я.
– Придумаем, – примирительно заметил наставник, – чуть позже мы с тобой займемся этой проблемой. Именно мы с тобой! В моей голове зреет один, как всегда недобрый, план. Но сначала вернемся к тебе. Как ты мог решиться напасть на Пустогона, не подготовившись, не предупредив Волкогона, не разработав пути отступления? В замке Жаровида ты действовал как Мастер, но стрелу в королевского надзирателя пускал легкомысленный мальчишка!
– У меня не оставалось времени, но зато имелись стрела и добрый лук, а еще подо мной гарцевала Лицемерка, верный и надежный напарник.
– Слушая тебя, я всерьез начинаю задумываться о необходимости присвоения чинов и повышения окладов лошадям из нашей конюшни, – усмехнулся Сумерцал. – Ты очень рисковал, Ратигорст! Никогда не забывай, что побед у Тайных дел мастера может быть множество, но одна-единственная, очень маленькая ошибка или легкая непредусмотрительность – навсегда прервет его жизненный путь! Меня пугает твоя самоуверенность…
– Во мне нет ни капли самоуверенности, – негромко признался я. – Не знаю, как это объяснить, но иногда откуда-то приходит ощущение, что обстоятельства сложились самым удачным образом, понимание того, что таких моментов нельзя упускать, тогда, словно кто-то управляет мной. Понимаете, в замке Жаровида меня трясло от страха, а в открытом поле, пуская стрелу в Пустогона, я твердо знал, что уйду от погони. В замке мною руководил опыт Мастера, а при нападении на королевского надзирателя – Удача.
– Не знаю, не знаю, – покачал головой учитель. – Ладно! Оставим это. Прости, мальчик, но мой прислужник, вызывавший тебя, заметил на полу пару туфелек… Это что-то значит? Он оторвал тебя от чего-то важного? Или, точнее, от кого-то?
Щеки мои загорелись, затем нахлынул гнев, который сменило отчаянье. Сумерцал ласково обнял меня за плечи. Мой наставник читал мое настроение, как одну из своих мудреных книг.
– Давайте, не станем обсуждать это, – тихо попросил я.
– Только в том случае, если ты торопишься вернуться к Кармеле. Бедная девочка измучилась, ожидая, когда ты соизволишь заметить ее страдания…
– А если мною руководит пустая похоть? – с вызовом спросил я. – Вам, без сомнения, известно, как быстро меняются женщины в моей постели? Разве вы не слышали, что княжич Ратигорст – бездушный распутник?
– Ты просто юный дурачок, – почти с нежностью прошептал дядюшка. – В тебе играет молодая кровь, ты мечешься от одной красотки к другой в поисках своей судьбы. Когда ты встретишь ее, от твоего распутства не останется даже следа, Ратигорст.
– Пусть так! С чего вы взяли, что Кармела – моя судьба?
– Ничего такого я не говорил, – удивился Сумерцал, – но девочка так истомилась от любви к тебе, что даже твое мимолетное увлечение одарит ее сверх всякой меры, ведь она почти потеряла надежду. Ступай к ней, мальчик…
– Не могу, – затаенная горечь сделала мой голос грубым. – Вы правы, Кармела не очередная красотка…
– Тем более! – прервал меня дядюшка. – Ступай к ней! Если ты не ошибся, скажи мне, я сам переговорю с твоим отцом. Знаешь ли ты, как брат мечтает о внуках? Знаешь ли, что он до сих пор не озаботился твоей женитьбой лишь потому, что решил дать тебе возможность найти настоящую любовь? Задумывался ли ты, почему Огнеглав, овдовев при родах Огницы, после этого не посмотрел ни на одну другую женщину? А до женитьбы он развлекался почище тебя!
– Я – Тайных дел мастер, – мною вновь овладело беспричинное бешенство.
– За пределами княжества, – спокойно заметил Сумерцал. – А здесь ты – терзаемый глупыми сомнениями дурачок, пытающийся отравить жизнь самым любящим тебя людям. В твоей упрямой башке есть какой-то неординарный вывих, который не удается вправить ни мне, ни Светолаву, ни твоему отцу. Ты обладаешь уникальной способностью без затруднений проходить сквозь толстые стены, но не решаешься шагнуть в открытую для тебя дверь. Пошел прочь! Тебе удалось обеспечить меня головной болью на несколько часов вперед!
Довольно грубо наставник вытолкал меня в переход, ведущий в мой домик, замкнув за моей спиной замок. Лишенный выбора, я решительно ступил на ступени, но, миновав дежурного стражника, вдруг почувствовал, что мои ноги становятся ватными, а горло сохнет от страха.
Кажется, впервые Кармела не вышла мне навстречу. Остановившись посреди горницы, я прислушался. Из-за неплотно прикрытой двери комнаты девушки доносились придушенные всхлипы. Меня охватил мучительный стыд: наверняка все время моего отсутствия дочь Тальмаргла провела в рыданиях. Я вошел к ней.