Отдав должное кулинарному искусству моей возлюбленной, я заметил, что она внимательно следит за мной, ловя каждый мой взгляд, оценивая интонацию каждого произнесенного мною слова.
– Что с тобой, Кармела? – спросил я. – Что тебя тревожит?
– Не могу поверить своему счастью, – покраснев, призналась она. – Мне казалось, что утром ты почувствуешь пресыщение и постараешься поскорее покинуть меня. Мне известно, что мужчин часто влечет к женщине лишь желание новизны ощущений. Все это ты уже получил…
– Так-так! – свирепо закричал я. – Значит, ты почувствовала пресыщение? Теперь ты жаждешь новизны ощущений?
– Я говорила о мужчинах, – испуганно залепетала девушка, но, поняв, что над ней просто подтрунивают, блаженно рассмеялась. – Нет, Ратигорст, мне хорошо с тобой! Мне было хорошо с тобой и прежде, пока ты оставался моим хозяином, не обращающим внимания на старавшуюся угодить ему служанку. Я ждала твоего появления, а когда ты приходил – то приносил с собой праздник. Ты не одаривал меня мужскими ласками, но делился знаниями, старался повеселить меня, рассказать какую-нибудь интересную историю. Сначала ты заменил мне отца, а теперь одарил своей любовью. Заслужила ли я ее?
Прошло несколько дней, за время которых я в полной мере мог оценить деликатность княжеской семьи. Никто не тревожил нас с Кармелой. Мы наслаждались бесконечными беседами, прогулками по городу, неспешными застольями. О нас словно забыли. Случайно мне довелось увидеть, как дежуривший у нашего дома стражник отправил молодую женщину, желавшую показаться лекарю, по другому адресу, объяснив, что «госпожа Кармела выполняет очень важное задание самого князя».
Лишь через неделю я отправился в замок, памятуя о своих обязанностях. Меня тут же пригласил мой благодетель. Сначала он коротко обсудил со мной незначительные дела княжества, а потом принялся исподволь выяснять, как складываются мои отношения с Кармелой. Я сразу понял, что Сумерцал, не дожидаясь моей просьбы, успел поговорить с братом. Мне не пришло в голову юлить перед приемным отцом. Услышав признание о моей влюбленности, Огнеглав широко улыбнулся.
– Ты безмерно обрадовал меня, Ратигорст, – просто сказал он. – Сожалею, что не могу сейчас освободить тебя от тайной службы, а это значит, что нам нельзя сыграть твою свадьбу…
– Мы с Кармелой готовы ждать столько, сколько потребуется, – торопливо заявил я.
– Нехорошо перебивать старших! – шутливо погрозил пальцем мой благодетель. – Мы не можем сыграть официальную свадьбу, но ничто не мешает вам пожениться. Светоглав готов совершить обряд, хоть сегодня, а я подпишу необходимые светские бумаги. Знаю, тебя заботит судьба девочки…
– Очень заботит! – признался я. – Всякое может случиться с Тайных дел мастером…
– А вот этого даже слышать не желаю, – загремел князь. – Ты, кажется, забыл, что тебе позволили заниматься твоим ремеслом только после того, как ты пообещал мне не оставлять княжество без законного наследника? Боюсь, Сумерцал не достаточно жестко выбранил тебя за убийство Пустогона. Лихие времена минуют, а княжество твое пребудет и позже. Следует постоянно помышлять о его процветании и достойном управлении. Ты – княжич, Ратигорст. Твоя жена обретет статус княжны, а ваши дети войдут в состав княжеской семьи, официально и законно. Никогда не забывай об этом, ибо на правителях лежит забота об их подданных! Мы не принадлежим только себе. Наш сан не привилегия, а обязательство!
Мне оставалось только склонить голову пред мудростью благодетеля.
Кармела не сразу поверила в то, что князь намерен сочетать нас, хотя и тайным, но законным браком, а потом расплакалась от счастья. Она даже попыталась поцеловать мои сапоги, но я так сурово выговорил ей за попытку недостойного уничижения, что смутил растерявшуюся девочку еще больше. Вечером мою невесту пригласили к князю, а меня отправили выслушивать наставления епископа.
Светоглав, впрочем, не слишком долго обременял меня рассуждениями о таинстве супружества. Его гораздо больше интересовало, как я понял, что любовь к Кармеле – чувство, отличающееся от влечения к другим женщинам. Что я мог объяснить ему? Именно моя растерянность лучше всего успокоила епископа. А потом он развеселил меня, предупредив, что юный возраст моей невесты и перенесенное ею в детстве заболевание могут несколько отсрочить появление на свет нашего первенца. Пришлось напомнить духовнику, что перед ним сидит недурной врачеватель, лучше других знающий о состоянии здоровья его будущей жены.