– Негоже так отзываться о человеке, который кормил и поил тебя, – строго предупредил я.
– А что дурного я сказал о хозяине? – окрысился Круглобрюх. – Это себя я назвал дармоедом. Ничего не могу поделать, люблю поесть, а толку от меня мало. Готовить пищу не умею, от тяжелой работы устаю, заискивать перед посетителями пока не научился. Вот и вам я тоже сразу не понравился. За господина Жаболюба буду молиться до конца дней. Он меня от смерти уберег, а вам я готов отслужить ежедневную похлебку.
– Ежедневной похлебки обещать не могу, – жестко предупредил я. – У меня самого иногда по нескольку дней маковой росинки в рот не попадает.
– Вы так бедны?
– Нет! – перед мальчишкой блеснули несколько золотых монет из моего кошелька.
– Вы – жмот? – таким же безразличным тоном спросил мой собеседник.
– А ты способен сварить похлебку из денег в глухом лесу или на безлюдной дороге? – ехидно поинтересовался я. – Мне приходится много странствовать, вот только запасов пищи не всегда хватает на путь до ближайшей таверны.
В маленьких глазках мальчишки на мгновение вспыхнул огонек азарта, но Круглобрюх тут же погасил его, изобразив на физиономии полное равнодушие.
– Таким, как я, выбирать не приходится, – вздохнул он. – Поесть я люблю, но могу обойтись пару дней без похлебки. Бить-то хоть сироту не станете?
Мне стало ясно, что в слуги мне навязывают редкостную шельму, которого следовало хорошенько припугнуть, чтобы после не раскаиваться в поспешном решении.
– Тебе не только придется терпеть тумаки, тебе грозит смерть, если ты вздумаешь ослушаться моих приказов или станешь распускать язык о своем хозяине.
– Спасибо, что предупредили, добрый дяденька, – презрительно скривился малыш.
– Приберись-ка здесь, а я пока подумаю, нужна ли мне лишняя обуза.
Круглобрюх ловко принялся за дело. Пока он застилал мне постель, вытирал пыль и оттаскивал в угол торбы с моим снаряжением, я следил за ним.
– У солдат не встречаются стилеты с резной рукояткой. Разбойники не демонстрируют слугам свое золото, а простолюдины не прячут в торбе шкатулку для письменных приборов, – как бы между делом заметил мальчишка, закончив уборку.
– А хорошие слуги не суют нос в вещи хозяина, – в тон ему сказал я.
– Все зависит от того, для чего хозяину нужен слуга, – насмешливо возразил Круглобрюх. – Мне не пришлось бы ощупывать торбу, если бы она принадлежала больной старухе, к которой господин Жаболюб направил меня для ухода за ней, да еще не предупредил, что моя судьба зависит от того, сумеет ли слуга понравиться новому хозяину. Недалеко от постоялого двора есть укромное местечко, а рядом с ним большое хранилище навоза. Там нетрудно спрятать мертвое тело. Не желаете прогуляться? Обещаю, что не стану звать на помощь.
– Зачем мне убивать тебя? – я постарался изобразить искреннее удивление.
Тут мальчишка упал передо мной на колени.
– Господин, – торопливо заговорил он, – мне известно, чем занимается господин Жаболюб. Он служит князю Огнеглаву. Давно уже прознал я о его делах, а недавно сам намекнул ему об этом. Когда он послал меня к вам, мне не стоило труда догадаться, что именно вы теперь станете решать, как поступить со слишком любопытным парнем. Мое знание для вас опасно, но мне слишком хочется, чтобы меня взяли на вашу службу, поэтому мне претит скрываться от вас. Давайте, покончим со всем разом. Смерть мне не страшна, страшна подлая жизнь.
Чем внимательнее слушал я малыша, тем противнее становилось на душе. Затеявшего опасную игру Круглобрюха придется убить, хотя бы для того, чтобы отвести опасность от семьи Жаболюба. Отчаянная смелость сироты вызывала уважение, но не могла спасти его.
– Глупости какие-то говоришь, – притворно зевнул я. – У тебя зоркий глаз, но правильные выводы ты делать не умеешь. Я не стану доносить на Жаболюба, но, окажись на моем месте менее безразличный к политике человек, ты поставил бы своего спасителя на доски эшафота.
– Все ясно! – покорно кивнул головой малыш. – Прежде, чем расправиться со мной, послушайте, что мне удалось разнюхать сегодня. В дом Голотела свозят солдатские мундиры цветов армии Огнеглава. Очень много мундиров. Их хватит на несколько полков. Шьют их, кажется, в уделе Звездоноса, но в этом у меня уверенности нет. А еще сегодня приехал какой-то военачальник из Мареи. Его тайком провели в усадьбу властителя удела. Вот, что отметил мой «зоркий глаз», а выводы делайте сами.