Я, вскочив с места, схватил юного шпиона за шиворот, приподнял над полом и встряхнул:
– С огнем играешь, дурачок!
– Еще не начав службу, уже заработал выволочку, – безразлично прокомментировал малыш, но в его маленьких глазках блеснули слезы. – Надеюсь, все же, что успел отработать съеденное. Передайте господину Жаболюбу, что мне очень хотелось заработать его благодарность. А еще скажите, что свиные ребрышки он пересаливает.
– За что ты ненавидишь Голотела? – борясь со смятением в душе, спросил я.
– Ненавижу? Нет! Мне дорог господин Жаболюб. Его враги – мои враги, его друзья – мои друзья, его интересы – мои интересы…
– А его начальники?
– Мои начальники, – кивнул головой Круглобрюх, вдруг утративший безразличие, изображая на некрасивой физиономии почти щенячий восторг. – Значит, вы не простой гонец? Вы – командир! Вот откуда у вас такой стилет!
– Замолчи, дурень! – рявкнул я. – Тебе хочется поскорее помереть?
– Теперь мне, как никогда хочется жить, чтобы служить вам, – признался мальчик, борясь с вновь подкатившими к глазам слезами.
– Для службы мне у тебя слишком длинный язык, – резко возразил я. – Вот, как мы поступим. Завтра с утра переправлю тебя надежному человеку. Он научит тебя службе!
– Переправите? Через границу удела? Лучше убейте сразу. Отсюда вам не выбраться, – горько посетовал Круглобрюх. – Сюда пробраться можно, а отсюда – никак! Вдоль всей границы посты, засады, ловушки. Вас подстрелят, даже не поинтересовавшись вашим именем.
– Все так серьезно? – усмехнулся я.
– Поверьте, господин! – вновь затараторил малыш. – В детей они сразу не стреляют, но ловят, раздают затрещины и отправляют назад. Даже в речке не позволяют искупаться. Проверено! Тут столько солдат, что хватит на целую войну. Местный ростовщик предлагал любые деньги, только бы ему позволили навестить умирающую мать, живущую в нескольких часах пути от Золотого удела, а ему, смеясь, приказали «подавиться своим золотом».
– Ты утомил меня болтовней, – прервал я мальчишку. – Ложись спать. Утром разберемся.
– Ночью к навозной яме пробраться проще, – деловито предупредил маленький упрямец. – А утром придется встать пораньше, пока туман не спадет…
– Кажется, тебе приказали замолчать?
Приложив ладошку ко рту, он тихо ушел в угол, где разместился на полу, прикрылся ветхой курткой и сразу уснул или притворился спящим. А мне спать не довелось. Во-первых, не следовало оставлять без присмотра слишком много знающего малыша, а во-вторых, мне слишком многое приходилось обдумать. Внимательно рассмотрев в неясном свете свечи имевшуюся при мне карту, я, кажется, нашел разгадку того, что происходило в уделе.
Утром, как только принесли завтрак, я разбудил Круглобрюха. Пока он торопливо ел, искоса поглядывая на меня, в моей голове вертелись невеселые мысли. Когда ребенок насытился, я приказал ему выпить приготовленный отвар. Мальчик тяжело вздохнул, но покорно принял кружку с напитком. Как только глаза его заволокло туманной дымкой, я быстро задал ему несколько вопросов, ответы на которые полностью удовлетворили меня. Затем пришлось отнести спящего Круглобрюха на его не слишком удобное ложе.
Покончив с этим, я спустился вниз и уединился с хозяином заведения.
– Ты проявил непростительную беспечность, едва не погубив себя, свою семью и порученное тебе дело, – начал я разговор с жесткого выговора. – Твой воспитанник не только догадался о твоем ремесле, он узнал, на кого вы работаете. Даже мой приезд он связал с секретной службой. Отлично! Не думал, что ты способен так опростоволоситься!
– Круглобрюх заслан ко мне? – осторожно спросил Жаболюб.
– Он просто неопытный мальчишка, но именно поэтому его неосторожное слово способно погубить дело. Ты что, не мог вовремя укоротить его любопытный нос? Ты забыл об осторожности…
– Подождите, господин! Разве вы не видите, что творится в уделе? Мне требовались сведения, свежие, достоверные, но мою семью отрезали от всех источников информации. К счастью у меня оставалось несколько почтовых птиц, чтобы отправить донесения вам. Мне пришлось использовать Круглобрюха. Он примелькался на улицах, за ним не устраивали слежки, когда он выходил за пределы постоялого двора. Передо мной стоял простой выбор – рискнуть головой или выйти из дела. Мы с сыновьями посовещались и решили рискнуть. Жаль, что невольно мы подвергли опасности вас. Только теперь выясняется, насколько круто властитель Голотел заваривает свою кашу.