Выбрать главу

Казалось бы, мне следовало радоваться. Наконец-то мой наставник осознал, сколь ошибочными оказались его представления о моих способностях. Однако меня сложившееся положение лишь еще более опечалило. Не ревность к другим ученикам, не понимание собственной ущербности мучили меня. Я страдал потому, что понял незащищенность моего благодетеля и нашей семьи. Мне проще было бы принести себя в жертву, стать слепым орудием в безжалостных руках Тайных дел мастера, чем ежечасно ждать удара в спину одного из обожаемых мною людей.

Совершая неимоверные усилия, я сам потребовал продолжения уроков. Упражняясь, я рисовал себе самые мрачные картины, самые страшные ситуации, в которых мог бы оказаться, пытаясь ожесточить сердце. Но раз за разом мне приходилось признавать, что руки мои дрожат, а страх согрешить мешает принять правильное решение.

Испытание плотью

Проходили дни. Я ждал, когда лопнет терпение наставника, и он отлучит меня от своих уроков. В то же время я торопился получить как можно больше сведений, использовать каждое мгновение тренировок для совершенствования своих способностей.

Мой учитель обладал одним особо ценимым мною качеством: к нему можно было обратиться с любым вопросом в твердой уверенности, что получишь исчерпывающий ответ.

Так случилось, что малозначительная сценка изменила наши взаимоотношения, а заодно придала новое направление нашим занятиям. Как-то раз, возвращаясь от наставника в свои покои, я заметил спрятавшуюся за пустыми бочками дочь одной из поварих. Девчонка, задрав коротенькую юбку, судорожно двигала ладонь руки, зажав ее ногами внизу живота. Потрясло меня не идиотское выражение ее лица с полуоткрытым ртом и выпученными глазами, не странное  мычание, вырывавшееся помимо ее воли из плотно сжатого рта, а охватившая меня слабость при виде этого малоприятного зрелища. Я не мог понять, почему, не отрываясь, гляжу на то, что делает девчонка, почему мне хочется самому потрогать ее живот.

Той ночью я долго не мог заснуть, а утром без обиняков поведал Сумерцалу о своих ощущениях. Он внимательно выслушал меня, вздохнул и, прищурившись, спросил:

 – Тебе, кажется, минуло четырнадцать весен?

Я кивнул головой, не понимая, отчего учитель вдруг заинтересовался моим возрастом. Он же, ненадолго отлучившись, вернулся с большой книгой, заключавшей в себе помимо обширного текста множество картинок, изображавших обнаженных мужчин и женщин, находившихся вместе и раздельно, а также части их тел, снаружи и внутри. Вскоре выяснилось, что, помогая принимать роды, научившись лечить специфические мужские и женские болезни, я ухитрился оставаться абсолютно невежественным в вопросах взаимоотношения полов. Теперь мой наставник торопился наверстать упущенное.

Уже во время самых первых объяснений я несколько раз чувствовал, как у меня начинали от смущения гореть уши, в то время как по телу пробегала легкая, но приятная дрожь. Сумерцал не замечал или не хотел обращать внимания на мое смущение. Он рассказывал мне подробности интимных отношений между людьми точно так же, как классифицировал яды или рассуждал о способах умерщвления живых существ.

Свой первый урок учитель закончил, как бы между делом, предупредив меня:

 – Если ты еще раз захочешь потрогать дочь поварихи, смири свои желания. Девчонка болтлива, а ее мамаша любит устраивать скандалы.

Честно говоря, я не испытывал особого влечения к девочке, свидетелем самоудовлетворения которой стал случайно. Меня влекла не она, а невнятный зов собственной пробуждающейся плоти. Чем больше просвещал меня наставник, тем беспокойнее становились мои сны, тем бесстыднее делались взгляды, которые я начал бросать на живших в замке девушек. У меня появилась новая причина для беспокойства, поскольку я достаточно хорошо понимал греховность нараставшего во мне вожделения.

Не успокоила меня даже беседа с духовником, который, как мне показалось, слишком снисходительно отнесся ко мне.

 – Чему ты удивляешься, мальчик? – спросил он. – Так устроил Создатель. Мужчина и женщина тянутся друг к другу, дабы продолжить род человеческий, а чтобы ребенок родился крепким, его зачатие сопровождается радостью и наслаждением.