– Но вы, как все другие священники, избегаете плотских утех. Больше того, вы лишаете сана тех, кто не устоял перед искушением, – настаивал я.
– Это правда, – спокойно согласился епископ. – Любовь требует служения, а мы служим только Богу. Мы сознательно ограничиваем дозволенные нам земные радости. Именно это позволяет нам прощать грехи другим людям. Мы берем их на себя, надеясь, что Господь охотнее простит их своим служителям, не имеющим собственной корысти, не получившим от греха наслаждения.
– Ага! – довольно невежливо прервал я рассуждения духовника. – Значит, плотские утехи все-таки греховны?
– Я говорил о грехах вообще, не только о плотских, – невозмутимо уточнил Светоглав. – Пойми, Ратигорст, нельзя все мерить только двумя мерками: добро и зло. Нетрудно выбрать между ними, во всяком случае, при праздном рассуждении. Увы, чаще людям приходится выбирать между злом большим и меньшим.
– Как это? – смутился я.
– Очень просто, – улыбнулся мудрый старик. – Крестьянин пашет землю, зная, что может разрушить сохой гнездо полевой птицы, разбив ее яйца или убив маленьких птенцов. Нанеся вред птице, он совершит зло. Но если он не вспашет землю, он не получит урожая, обрекая на голодную смерть собственных детей. Вот и приходится ему выбирать между большим и меньшим злом. Есть женщины, которые продают свое тело мужчинам за деньги.
– Разве священники не осуждают их?
– Мы осуждаем блуд, поскольку он разрушает семьи, сопровождается болезнями, лишает детей попечения родителей, но мы не можем огульно обвинять всех. Вот ты пережил мор. Подумай, что стало бы с тобой, не приди тебе на помощь наш князь? А теперь представь молоденькую девчонку, пережившую своих родителей, как и других односельчан. Она голодна, слаба, испугана. Но встречает она не благородного Огнеглава, а развращенного наемника, который за кусок хлеба требует от нее известной расплаты. Станешь ли ты осуждать ее?
– Я стану осуждать наемника, – резко ответил я.
– Опять ты прибегаешь к крайностям, – поморщился епископ. – Когда армия ведет боевые действия, ее сопровождают не только священнослужители, но и множество женщин легкого поведения. Ни военачальники, ни мои собратья не гонят их. Как ты полагаешь, почему?
– У меня нет объяснения такой странности, – признался я.
– Это потому, что ты все стараешься упростить, – вздохнул Светоглав. – Война – плохое занятие, хотя иногда ее невозможно избежать. Она ожесточает сердца даже самых лучших людей, она расширяет представления человека о дозволенности. Проведя долгие месяцы в походах, терпя лишения, рискуя жизнью, солдат мечтает об отдыхе, о какой-нибудь радости. Захватив неприятельский город, увидев в нем беззащитную хорошенькую женщину, солдат может потерять самообладание, зов плоти может подавить его разум. Тогда он прибегнет к насилию и, возможно, потом будет казнен за это своим командиром. Это большое зло. Чтобы избежать его, солдату позволяют покупать любовь продажных женщин, учитывая потребности, заложенные в него Создателем. Малым злом побеждается большое зло. Насилие мужчины над женщиной, как и женщины над мужчиной – несомненный грех, а их взаимная тяга друг к другу – великая радость.
– Но при такой логике непонятно, зачем мужу и жене хранить верность друг другу, если любое мимолетное влечение можно оправдать взаимным согласием, да еще Промыслом Создателя? – вновь очень неучтиво фыркнул я.
– Опять упрощаешь, Ратигорст, – хитро прищурился епископ. – Кроме плотских радостей имеются еще другие, например, семейные радости: обед, приготовленный с учетом вкусов мужчины, тяжелая работа, от которой муж освобождает жену. А счастье растить любимых детей! А возможность поделиться с близким человеком своими радостями или горестями! Ты еще многого не знаешь. Призываю тебя, мой мальчик, не спешить с выводами, но внимательно вглядываться в окружающий тебя прекрасный мир.
После этого разговора в душе моей остался неприятный осадок. Мне вдруг пришло в голову, что духовник убеждает меня в дозволенности того, что, несомненно, запретил бы другому. Отчего? Не потому ли, что меня готовили к ремеслу Тайных дел мастера, смиряясь с тем, что мне предстоит шествовать по пути греха?