В беседе с матушкой отец в очередной раз посетовал на старинную вражду, которая мешала людям объединиться перед лицом страшной угрозы. История этой вражды всегда оставалась для меня мучительной загадкой. Дело в том, что наша страна, Отчекрай, разделялась на три большие области. Примерно половина земель оставалась под рукой доброго короля Любослава, которому подчинялись напрямую властители многих уделов. Вторая половина поровну делилась на два княжества. Оба они принадлежали дальним родственникам короля, Бурегону и Огнеглаву.
У Любослава, к несчастью, не имелось детей, хотя за свою долгую жизнь он похоронил трех жен и теперь имел четвертую. Долгое время он никак не мог назначить себе преемника. Два князя боролись за право унаследовать трон. Их борьба переросла в жестокую вражду. Несколько раз наш добрый король пытался примирить своих ближайших вельмож, один из которых возглавлял армию Отчекрая, а другой исполнял обязанности Главного королевского Советника. Усилия Любослава ни к чему не привели. Не помогло даже посредничество епископа Светоглава. Огорченный король удалил от своего двора обоих соперников, лишив их всех должностей, но оставив им право самостоятельно управлять своими княжествами вместе со всеми, входившими в них уделами. На придворные должности Любослав стал назначать правителей уделов, входивших в его собственные владения.
Страна оказалась расколотой. А к границам Отчекрая все ближе подбирались враги. Князь Бурегон, великий и отважный полководец, не раз отбивал нападения войск Мареи, граничевшей с его уделами. А наш князь, осторожный и мудрый Огнеглав, сумел с помощью долгих переговоров заключить мир с вождями кочевых племен, тревожащих пределы подвластных ему земель. На недолгое время в стране воцарился покой. И вот теперь в нее пришла новая беда.
Прошло несколько дней. Как-то утром мой батюшка собрал на большом поле всех жителей своего удела, чтобы обратиться к ним с речью. Впервые я видел отца таким мрачным.
– Вчера умер кузнец Смеляк, – объявил он. – Черный мор дошел до наших земель. Теперь мы все обречены. Доподлинно известно, что от этой напасти нет спасения. Да, мы погибнем, но мы обязаны сделать все, чтобы мор не вышел за границы удела. На этом поле мы поставим шалаши, в которые будут селиться по одному те, в чьи дома войдет болезнь. Дома станем сжигать, шалаши тоже. После каждой смерти – огонь. Верю, что никто из вас не попытается бежать отсюда. Бегство никого не спасет, оно только разнесет болезнь соседям. Пока нас еще много – надо опоясать деревню рвом, в который мы накидаем хвороста. Следует заранее подготовить глубокие могилы для каждого из нас. Мертвых придется сжигать. С каждым днем оставшимся в живых придется работать все больше и больше. Тяжелее всех придется последним. Должен предупредить: иногда, очень редко, люди перебарывают мор. Если кто-то переживает болезнь, он становится неуязвим для этой заразы. Хочу надеяться, что наш удел погибнет не полностью. Надеюсь не потому, что тешу себя несбыточной мечтой, но потому, что кто-то обязан закончить начатое нами дело и до конца истребить заразу в нашем селении. Но помните! После выздоровления еще неделю нельзя подходить к здоровым. Вот и все. Знаю, всем нам предстоит тяжелое испытание, но верю, что Бог оценит наши труды. А теперь я пойду поднять над селением красный флаг, чтобы случайный путник не разделил с нами нашу беду.
Батюшка ушел, а мы еще долго в оцепенении стояли на поле. Над деревней взметнулось, заполоскав на ветру, большое красное знамя – страшный сигнал владений самой Смерти, взявшей под свою руку наш удел. Женщины плакали, самые маленькие дети в недоумении теребили родителей, не понимая, что происходит, а мужчины собирались с силами, готовясь к предстоящему подвигу.
А потом все разошлись выполнять распоряжения батюшки. Не зря мой отец верил своим людям. В нашем уделе не нашлось малодушных. Никто не попытался тайком покинуть обреченную деревню, никто не отказывался от порученных ему работ. А Смерть тем временем начала свою страшную жатву. Вслед за кузнецом умер сельский священник, только что присланный в наш удел. Теперь моему отцу пришлось самому совершать погребальные обряды. Мои родители смело входили в дома, отмеченные мором. Матушка – для того, чтобы облегчить страдания умирающих, а отец – чтобы похоронить умершего и сжечь его дом. Долго болезнь щадила их. Потом заболел батюшка. Словно в награду за его мужество Смерть скосила его очень быстро, он почти не мучился. К этому времени в селении осталось не более десятка жителей. Мы с мамой похоронили отца, спалили наш дом и перебрались в большой шалаш, заранее подготовленный для нас батюшкой.