Я хотел обсудить это с наставником, но Сумерцал только отмахнулся от меня, требуя, чтобы я срочно разобрал привезенную ему коллекцию минералов. У меня испортилось настроение. В голову мне полезли нехорошие мысли о том, что я измучил всех бесконечными сомнениями, заставляя решать эгоистические проблемы юнца, занятого только самим собой.
Весь день я упорно работал, стремясь заглушить боль мучительного раскаянья. Но вечером, стоило только Зевонии распахнуть мне объятья, я сразу забыл обо всем, захлестнутый зовом пробуждающейся юношеской плоти.
Так начался новый период моей жизни. Днем я давал себе новые, все более суровые обещания, а по ночам предавался развлечениям, которые сам же четко определял как недостойные. Чем глубже я погружался в трясину сладкого порока, тем меньше хотелось мне обсуждать с кем-нибудь мою личную жизнь. Я старательно обходил эту тему не только в беседах с Сумерцалом или Огнеглавом, но даже на исповедях у духовника. Не сомневаюсь, епископу были известны все мои шалости, но до времени он не задавал никаких опасных вопросов. Наверное, он ждал, что я сам сделаю первый шаг. Только поняв тщетность ожидания, Светоглав после очередного урока марейского языка, как бы мимоходом спросил, нравится ли мне новая горничная.
Тут меня словно прорвало. Рыдая, я принялся каяться в накопленных грехах. Как обычно, священник выслушал меня, не перебивая, а потом, задумчиво погладив седую бороду, тихо сказал:
– Ты ничуть не изменился, Ратигорст. Это радует меня. А скажи, известно ли тебе, что именно я направил к тебе девочку?
– Вы хотели испытать меня? – в ужасе воскликнул я.
– Нет, – поморщился епископ, – просто я хотел помочь вам. О тебе мы поговорим позже. Сначала я расскажу тебе о Зевонии. Год назад она вышла замуж за солдата княжеской гвардии. Они уже давно любили друг друга. Три месяца длилось их счастье, а потом муж Зевонии погиб в стычке с разбойниками. Молодая женщина обезумела от горя. Она хотела наложить на себя руки. Мне удалось убедить малышку не делать глупостей, причем испугало ее не наказание за смертный грех, а мысль о том, что в ее чреве мог находиться ребенок.
– Она была беременна?
– Нет, но выяснилось это позже, когда первый приступ отчаянья прошел. Короче, девушка смирилась с потерей мужа, но теперь в ее головке зародилась новая идея. Она решила стать монахиней. Но я не желал, чтобы она приносила непосильные для нее обеты.
– Не понимаю.
– Сейчас объясню, – покачал головой епископ, упрекая меня за нетерпение. – Я ведь не один раз беседовал с Зевонией, расспрашивал ее о жизни до брака, во время замужества… Очень скоро я понял, что она очень земной человек, не чуждый простых человеческих слабостей. Мне стало ясным, что страдания молодой женщины порождены не только утратой любимого человека, но и исчезновением плотских радостей, к которым она пристрастилась за короткий период замужества. Понимаешь, она не считала для себя возможным принадлежать другому мужчине, расценивала саму мысль об этом как измену памяти мужа, как предательство их любви. Она окончательно запуталась, но я-то понимал, что вернуть к жизни ее мог только новый брак, появление у нее детей…
– Вы хотите, чтобы я стал мужем Зевонии? – невольно воскликнул я, забыв, что не следует перебивать духовника.
Меня охватил страх, а мысленный образ горничной почему-то разом утратил для меня былую привлекательность.
– Опять ты спешишь, – упрекнул меня Светоглав. – Какой из тебя муж? К тому же, не забывай о том, что наш князь усыновил тебя. Твоя жизнь принадлежит ему. Только он может дать или не дать разрешение на твой брак. С какой стати мне вмешиваться в семейные дела Огнеглава? На чем ты прервал меня? Ах, да! Я разобрался в сердце Зевонии лучше, чем она сама. Но упрямая девчонка вбила себе в голову мысль о том, что жизнь ее кончена, ничего не желая слушать. Тогда я предложил ей перед пострижением пройти испытание. Я поручил ей обучить любовным премудростям молодого княжича, пообещав, что если она почувствует во время первого свидания с тобой отвращение, я освобожу ее от поручения. О, она не только не почувствовала отвращения, ей очень понравилось, она начала жить заново! Она вновь почувствовала себя женщиной и ей снова захотелось обзавестись семьей, делить ложе с мужчиной, рожать детей… Поразмысли над этим, может быть ты поймешь, что сделал, сам того не ведая, доброе дело…