– Сегодня Светоглав написал письмо. Я хочу знать его содержание.
– Кому письмо? – осторожно спросил я, надеясь, что ответ поможет мне понять причину столь возмутительного поручения.
– Возможно, Бурегону, а, может быть, королю…
– Позвольте, учитель, – испугался я, – обшарить кабинет епископа непросто, отыскать в груде бумаг нужное вам послание – еще сложнее, но это пустяки. На первой же исповеди, мне придется рассказать духовнику о совершенном против него преступлении.
– Нет, – решительно оборвал меня Сумерцал, – ты ничего не скажешь ему ни в доверительной беседе, ни на исповеди…
– Как же так? – растерялся я. – Солгать на исповеди – один из самых страшных грехов!
– А разве наш епископ не говорил, что берет все твои грехи на себя? – ехидно спросил Сумерцал.
При этом на его физиономии появилось выражение кота, стянувшего со стола и сожравшего целую курицу, ухитрившись избежать палки повара. Зато я настолько опечалился, что мой наставник, заметив это, сменил тон.
– Пойми, это не тренировка, не проверка твоих способностей, – в его голосе зазвучали заискивающие нотки, – мне крайне важно знать содержание письма епископа. Я не стал бы просить тебя, нашел бы другого исполнителя, но нас поджимает время. Вряд ли Светоглав станет хранить черновик послания. Не уверен, что он вообще имеет черновик. Но раньше завтрашнего дня он просто не сможет отправить документ. В нашем распоряжении только одно утро, и только ты можешь вполне естественно посетить своего духовника в его покоях. Очень прошу тебя уважить мою просьбу. Добавлю одно: Огнеглав знает об этом задании. Неохотно, но он разрешил использовать тебя. Понимаешь, что это значит?
Ссылка на волю моего благодетеля решила дело. Я кивнул головой, хотя сердце мое разрывалось от горя.
Добившись своего, Сумерцал торопливо ушел, а я, упав на колени, обратился к Создателю с горячей молитвой, прося его этот грех оставить за мной, не обременяя им духовника, слишком поспешно решившего довериться мне.
Выполнить неприятное задание оказалось на удивление легко. Когда утром я посетил епископа, тот, сославшись на неотложное дело, оставил меня на время одного в своем кабинете. А на его столе лежало послание королю, над которым Светоглав работал, судя по всему, целую ночь. Я внимательно прочитал обширное послание, надеясь, что память не подведет меня, и я сумею передать его содержание почти дословно. Некоторые отрывки, показавшиеся мне особенно важными, я постарался проговорить про себя. К счастью, мой доверчивый духовник предоставил мне более чем достаточно времени.
Епископ вернулся нескоро. Он вошел в кабинет, озабоченный, но приветливый, сразу же предложив разделить с ним завтрак. Повинуясь его приказу, старый служитель принес горячий чай, свежие булочки и хорошо выдержанный сыр. Во время трапезы, уплетая ароматную выпечку, Светоглав рассуждал о грехе чревоугодия, чем немного развеселил меня. Я же, не удержавшись, задал ему провокационный вопрос:
– Вот, вы говорили мне, что Тайных дел мастер, выполняя волю своего владыки, может позволить себе грех. Больше того, вы обещали взять на себя мои прегрешения… Правильно ли я понял вас?
– Ах, Ратигорст, – сразу же погрустнел священнослужитель, – сколько можно обременять старика пустыми сомнениями! Разве я недостаточно внятно объяснил тебе суть ремесла, которому тебя обучают? Разве я усомнился в тебе? Разве я отказался принимать на себя твои грехи?
– Имеете ли вы в виду те грехи, о которых я сообщу вам, или же ваше обещание распространяется на все, что я свершу?
– Экий ты зануда, Ратигорст, – рассердился епископ. – Бывает так, что стыдно признаться в содеянном даже духовнику. Муки совести – тоже немалое наказание. Ты вовсе не обязан рассказывать мне о каждом убийстве, о сворованной ложке или подслушанной тайне. Я беру на себя все твои грехи, в том числе и тайные…
– А если я солгу вам на исповеди?
– Тогда я об этом не узнаю. Ведь ты же солжешь? Грех останется тайным, но и его я возьму на себя. Господь разберется, кто из нас был прав… Возможно, каждый из нас, по-своему, свершит его волю… Довольно мучить меня своими сомнениями…