Казалось бы, ответ Светоглава мог успокоить мою больную совесть. Ничуть не бывало! Он лишь вызвал в моей душе новый приступ раскаяния. Стыд сжигал меня. Сначала епископ невольно заставил меня предать учителя, а теперь учитель подтолкнул подопечного на грех. Я оказался двуличным негодяем, потерявшим последние ориентиры на границе между добром и злом. Прежде у меня оставалась возможность облегчить душу на исповеди, теперь же я лишился последнего утешения.
Мне стало так плохо, что вместо того, чтобы поспешить с отчетом к Сумерцалу, я заперся в своих покоях, где, рыдая, предался своему горю, не отвечая на призывы извне.
Увы! Я забыл, что мой учитель сам замечательно владел всем тем, чему обучал меня. Когда у него лопнуло терпение, которым он вообще-то никогда особенно не отличался, он попросту сам вскрыл все запоры, чтобы застать меня зареванным и удрученным.
– Судя по твоему виду, ты успешно справился с заданием, – с обычной черствостью объявил мой мучитель. – Выпей-ка воды, да рассказывай побыстрее, кому и что написал Светоглав.
– Не знаю, какое письмо я видел… Не уверен, что именно его я должен был разыскать… – я намеренно тянул с ответом, желая отомстить наставнику за его бессердечие.
– Какие могут быть сомнения! Епископ не начинает нового дела, не завершив прежнего! Если ты видел какое-то послание, то именно оно меня интересует…
В глазах Сумерцала появился хищный огонек. Он даже принялся потирать руки в предвкушении моего отчета…
– И все-таки я не совсем уверен, – продолжал мямлить я, наслаждаясь видом побагровевшего от гнева лица учителя.
Однако он смирял раздражение, опасаясь, что новая истерика подопечного еще дальше отодвинет мгновение откровений.
– Расскажи, что ты обнаружил, а я уж сам решу, нужные ли сведения принес ты мне, – вкрадчиво попросил он
– На рабочем столе епископа я нашел послание. На хорошем пергаменте. Написано оно рукой самого Светоглава, скреплено его печатью. Воск на печати голубой. Таким всегда пользуются священники. Почерк убористый, но очень четкий. Мне не пришлось разбирать текст по буквам…
– Ты что, издеваешься надо мной, мальчишка? – взревел потерявший терпение наставник. – Какое мне дело до цвета воска! Что написано в послании?
– Я видел письмо к королю. Епископ осыпает его упреками за то, что тот ведет какие-то переговоры с послом Мареи. «Отлучив Огнеглава от управления страной, а Бурегона от армии, ты, король, гневишь Создателя, ибо не лизоблюдам, и не интриганам место рядом с троном, а в распрях своих они разберутся сами…», – так дословно сказано в документе, а еще там говорится: «Ведомо ли королю, что Писюк, посланный к его двору из Мареи, есть человек ненадежный, известный лживостью и подлостью, а также склонностью к богопротивному культу, за что осужден нашей Церковью…»
– Вот как? – непонятно отчего развеселился Сумерцал. – А о чем еще трактует наш епископ?
– Епископ очень много внимания уделяет предложению короля перенести свою резиденцию в столицу. Светоглав отвергает саму мысль о таком переносе, объясняя свою позицию тем, что только в замке Недремлющий Страж он может сохранить уверенность в том, что его деяния не станут достоянием врага… Ах, как он в этом ошибся!
– Что значит ошибся? – возмутился Сумерцал.
– То и значит, – угрюмо проворчал я, – его письмо прочитал и передал его содержание другим человек из Недремлющего Стража, человек которому он доверял…
– Разве ты враг епископу? – притворно удивился учитель.
– Я-то не враг…
– Вот как? Уж не считаешь ли ты его врагом меня или Огнеглава?
– За друзьями не шпионят…- упрямо заявил я.
– Ошибаешься, дружок! – покачал головой Сумерцал. – Иногда друзья совершают ошибки, за которые потом жестоко расплачиваются, если их вовремя не остановили.
– Какую же ошибку совершил Светоглав?
– Никакой! Но вот в чем дело: перед этим посланием, епископ направил срочную депешу в Марею, решительно отказавшись рассказать мне о ее содержании. «Это дело Церкви», – заявил он. Потом в столицу из Мареи прибывает Писюк, которого сразу же принимают при дворе. А теперь завязывается переписка с королем. Все тайно. Мне же сообщают, будто бы за гарантию безопасности Отчекрая Марее собираются передать часть владений нашего князя… У Огнеглава зародились сомнения, которые ты теперь рассеял.