– Как же вы могли заподозрить епископа в такой низости! – возмутился я.
– Светоглав защищает интересы Церкви. Он заботится о процветании всей страны. Часто он повторял, что для него интересы отдельных властителей менее важны, чем благополучие государства. Мы все время ждем войны с Марей, а королевская армия сейчас слаба, как никогда. Епископ, стремясь избежать катастрофы, мог совершить ошибку, вступив в переговоры в врагом, чтобы избавить страну от разграбления… Больше всего нас насторожила таинственность, которой сопровождалась переписка главы Церкви…
– Да, кстати, – вспомнил я, – в послании упоминается депеша в Марею. В ней содержался перечень прегрешений Писюка и сообщалась позиция Церкви, считающей нежелательным его пребывание на землях Отчекрая.
– Очень интересная подробность, – криво усмехнулся мой учитель. – Вот тебе явное проявление наивности Светоглава. Он, видишь ли, полагает, что авторитета Церкви достаточно, чтобы изменить политику Мареи. А Писюк, тем не менее, уже прибыл в столицу. Это очень скверно, очень скверно…
– Да кто он такой, этот Писюк?
– Тайных дел мастер. Причем – очень хороший, умелый, безжалостный, коварный.
– Он может убить нашего короля? – испугался я.
– Ну, нет! Зачем ему убивать Любослава? Вот если рядом с королем появится мудрый и решительный советник, Писюк сразу же уберет его.
– Зачем же он приехал?
– Развязать войну. Поверь, он так повернет дело, что у Мареи не только появится предлог напасть на нас, но мы же еще окажемся виноватыми. Писюк – большой мастер провокаций!
– Что же делать?
– Пока не знаю. Пойду, расскажу Огнеглаву обо всем, что узнал от тебя. Спасибо тебе, Ратигорст. Ты – молодец! Поверь, мы с князем очень признательны тебе. Сегодня можешь отдыхать. Занятий нынче не будет. Нам всем следует пошевелить мозгами.
Он ушел, а я погрузился в размышления. Вначале я подивился беспечности короля, принимающего во дворце такого опасного человека, как Писюк. Любослава в стране все называли «добрым королем». Он славился своей бесконфликтностью, терпеть не мог ссор и свар, как с соседями, так и внутри собственных владений. В то же время все знали о его доверчивости. Слишком часто он приближал к себе сомнительных деятелей только потому, что они не обременяли его необходимостью принятия жестких решений. А те подчас совершали такое, что все только диву давались, удивляясь, что король ничего не знает о творимых за его спиной беззакониях.
Потом мои мысли приняли другое направление. Поведение короля я мог оправдать особенностью его характера, но вот действия епископа, Сумерцала, да и моего благодетеля, князя, приводили меня в растерянность. Умные, решительные и, несомненно, честные люди, они не могли договориться между собой, мелочно предавались глупым обидам, оскорбляли друг друга странным недоверием. Вместо того, чтобы выяснить взаимные претензии и вместе заботиться о процветании Отчекрая, они прибегали к помощи мальчишки, чтобы решить свои проблемы. Меня совсем не радовало, что при таком положении я оказывался вроде бы очень важной персоной. С грустью вспомнил я о беспечном детстве в уделе отца, о мудрых наставлениях матушки, чьих советов так не хватало мне теперь, когда я оказался в сомнительном положении не то княжича, не то орудия чьих-то интриг.
Война, о неизбежности которой сказал Сумерцал, пугала меня. Я знал, как страшно отражались военные действия на жителях небольших уделов. Более того, я представлял себе слабость хорошо обученной, отважной, но слишком маленькой армии моего благодетеля, неспособной противостоять полчищам Мареи, жившим грабежами соседей.
Я слышал, что Бурегон содержал в своих владениях большие военные соединения, что он обладает удивительным талантом полководца, способного даже небольшими силами разгромить любого врага. Но вот, захочет ли он придти на помощь Огнеглаву, если Марея нанесет первый удар именно по нашему княжеству?
В очередной раз мне стало горько при мысли о нелепости родовой вражды двух князей, каждый из которых славился честностью и благородством. Почему епископ не прибег к авторитету Церкви дабы добиться их примирения, а вместо этого увещевал короля, не сумевшего покончить с враждой самых знатных и влиятельных после него жителей Отчекрая?