Поблагодарив моего благодетеля, я, тем не менее, прежде чем отправиться в свои покои, зашел на конюшню, где сам задал Блохастому овса. Потом я попросил на кухне подготовить для меня узелок с немудреной снедью. Это благородные люди берут в дальний путь только деньги, на которые можно купить все на свете, а простые селяне предпочитают экономить монеты, сокращая по возможности дорожные расходы. Затем я наточил простой, но надежный меч, без которого даже подмастерье не покажется на тракте, подвесил к поясу кинжал, а за голенища сапог пристроил несколько метательных ножей. Увы, даже в нашем княжестве можно встретить душегубца, способного за медяк перерезать глотку прохожему.
С первыми лучами солнца я заседлал Блохастого. Застоявшийся в деннике старый жеребец тихо заржал, радуясь предстоящему путешествию. Мы уже не раз вместе поднимали пыль на дорогах княжества, и он, как мне показалось, ничуть не возражал против того, чтобы еще раз послужить мне.
Едва я выехал за ворота Недремлющего Стража, как за моей спиной мелькнула тень. Проскакав немного, я взглянул через плечо. В некотором отдалении за Блохастым трусил Сокол, конь лейтенанта Волкогона.
Под надзором опытного воина я проехал почти все княжество. Лишь когда я намеренно сделал крюк, чтобы вновь выехать на тракт со стороны Верхнего удела, где по разработанной мною версии располагался хутор торговца лошадьми, у которого я якобы служил, Волкогон прекратил наблюдать за мною.
Едва я миновал границу княжества, как на пути появился разъезд королевских стражников.
– Эй, мальчишка! – окликнул меня седой капрал. – Куда это ты гонишь своего одра?
Блохастый недовольно фыркнул, словно понял возмутительность презрительного определения.
– Лошадь у меня, конечно, старая, но зато ухоженная и не брыкливая, – степенно возразил я солдату. – А еду я по поручению хозяина за парой производителей к коннозаводчику Белуну. У него славный табун, а хозяин хочет обновить кровь своего товара.
– Кто твой хозяин? – капрал подъехал поближе, слегка наклонив в мою сторону копье.
– Я служу у Мукомола, торговца лошадьми. Он поставляет коней даже в княжеские конюшни.
– Забавно! – ухмыльнулся капрал.
– Что вы нашли забавного в моих словах, господин стражник?
– Забавно то, что подо мной сейчас кобыла, купленная как раз у Мукомола. Как поживает старый жулик?
– Простите, господин капрал, но Мукомол вовсе не стар, к тому же никто и никогда не жаловался на его лошадей. Он не только честный барышник, он еще отличный скотский лекарь. Чем же он прогневил вас?
– Я пошутил, мальчик. Мукомол держит хороших коней, поэтому я и купил у него Смуглянку. Славная кобылка, только норовистая.
– Северная порода, она вся такая! – согласился я.
– Ты разбираешься в лошадях?
– Как же иначе. Хозяин не послал бы невежду за свежей кровью. Поверьте, уж я сумею отобрать из табуна лучших жеребят! Да и больную лошадь мне не подсунут.
– Что ж! Тогда желаю успеха тебе и твоему хозяину. Поворачиваем, ребята! Этот парень не разбойник. Пусть едет с миром!
Мне освободили дорогу. Блохастый еще раз недовольно фыркнул, а потом потрусил по тракту. К вечеру мы добрались до придорожного трактира. Здесь я проследил, как разместили в конюшне уставшего от долгой поездки старого жеребца, заплатил конюху, попросив его позаботиться о лошади. В полутемном обеденном зале трактира меня встретила толстая хозяйка заведения, учинившая мне форменный допрос. Ее любопытство показалось мне далеко не праздным, а вопросы – совсем не невинными. Я отвечал сдержанно. Именно так ведут себя знающие себе цену и не чувствующие за собой вины купцы, которым приходится много колесить по дорогам страны. Когда трактирщица задала очередной вопрос, я прервал ее, вежливо, но решительно:
– Я голоден, хозяюшка. Не могла бы ты сначала подать мне горячий ужин, а уже потом задавать вопросы? У меня живот к спине прилипает, а мысли – только о ломтике сочной ветчины.
– А чем станешь расплачиваться?
Я положил на стол несколько медных монет, но, заметив, как удивленно округлились глаза женщины, уточнил:
– Хватит этого, чтобы оплатить ужин и ночлег?
– Маловато, – попыталась пожадничать трактирщица, но как только я протянул руку, чтобы забрать деньги, быстро добавила, – грешно не проявить снисхождения к маленькому голодному путнику. Я накормлю тебя и поселю на ночь, но завтрак будешь оплачивать отдельно. Еще одна монета за то, что мне придется подняться пораньше.