– А я могу выехать попозже, чтобы не сокращать время твоего сна, – с притворным простодушием объявил я.
Трактирщица прикусила губу, поняв, что совершила оплошность.
– За завтрак – еще одна монета, – сухо сказала она.
– Пусть я молод, но успел постранствовать на своем веку. Цены мне известны. А у тебя, должно быть, немало постоянных клиентов, если ты не боишься дурной славы о своем заведении, – столь же сухо отозвался я.
– Ладно, – проворчала трактирщица, – накормлю тебя на завтрак тем, что останется от ужина. Без дополнительной платы.
– На завтрак поджаришь яичницу с ветчиной. Да хлеб нарежь свежий, а не заветренный! – укрепил я свою победу.
Хозяйка собралась было продолжить спор, но, перехватив мой недовольный взгляд, что-то пробормотала себе под нос, после чего поспешила на кухню. Урок пошел ей на пользу. Когда после вполне сносного ужина я поднялся в отведенную мне комнату, то обнаружил там не только постель, застланную свежими простынями, но еще таз с теплой водой.
В том, что вопросы трактирщицы имели тайную цель, я убедился на следующий день. Не успел я отъехать от заведения на приличное расстояние, как меня нагнал разъезд королевской стражи во главе с молоденьким сержантом в новеньких кожаных доспехах.
– Куда держишь путь, мальчик?
Я вновь подробно ответил на вопросы стражника, между делом упомянув о том, что уже прошел проверку под бдительным надзором старого капрала.
– Слишком ты молод для серьезного дела, – задумчиво произнес сержант в конце нашей беседы.
– Простите, господин, но и вы пока еще не ветеран, хотя носите сержантские нашивки. В вашем подчинении семеро отличных вояк, каждый из которых постарше вас. Однако командуете вы. Я с пеленок при лошадях. Нужда заставляет рано взрослеть. Хозяин доверяет мне, а меня устраивает служба у Мукомола.
– Не понимаю, что подозрительного заметила в тебе Сива, – пожал плечами солдат, польщенный моей лестью.
– Должно быть, то, что я не позволил ей содрать с меня пару лишних медяков, – усмехнулся я. – Она приняла меня за желторотого птенца и сильно расстроилась, когда я поставил ее на место, назвав настоящую цену за постой.
Стражники разразились дружным хохотом.
– Сколько же тебе лет? – поинтересовался сержант.
– Уже двенадцать весен минуло, – изображая солидность, ответил я, чем вызвал очередной приступ смеха у солдат.
Я специально уменьшил свой возраст, полагая, что если мне еще раз придется проезжать по этому маршруту под другой личиной, разница в возрасте (а я уже хорошо умел незначительными уловками менять внешность) не позволят страже узнать во мне безусого мальчишку.
– Берегись разбойников, малыш!
– Какие разбойники могут хозяйничать на тракте, находящемся под надзором королевской стражи? – я позволил себе еще раз польстить солдатам.
– Увы, парень! Мы как раз разыскиваем одного лиходея, перебившего добропорядочную семью ради их жалких сбережений. Держи ухо востро.
Разъезд ускакал, а я продолжил путь, размышляя о том, как удачно мне пока удавалось играть роль мальчишки.
Ближе к вечеру я стал поглядывать по сторонам, выискивая какой-нибудь постоялый двор для ночлега. Тракт привел меня на берег реки, которую предстояло пересечь вброд. Блохастый решительно ступил в воду, торопясь перебраться на другой берег. Только мы выбрались на торную дорогу, как шум за спиной заставил меня обернуться. Поднимая тучу брызг, через брод мчался небольшой отряд. Уже знакомый мне капрал придержал рядом со мной свою Смуглянку, узнал меня и озабоченно спросил:
– Ты никого не видел на тракте, мальчик?
– Нет, господин капрал.
– Скоро сумерки, на дороге стало опасно, скачи за нами: мы проводим тебя до ближайшего селения.
– Я и рад бы, господин капрал, но мой Блохастый не выдержит такой резвой скачки.
– Жаль, но и мы не можем задерживаться. Прости. Зная, что при тебе наверняка есть деньги для приобретения лошадей, я хотел помочь тебе сохранить их.