Я еще раз поблагодарил капрала, скормил яблоко Блохастому, а потом продолжил свое путешествие.
Королевский ярлык позволил мне беспрепятственно добраться до хутора Белуна, которого я достиг на третий день пути ближе к вечеру. По дороге мне встретился один из табунов, глядя на который я почувствовал беспокойство. Лошади в табуне выглядели неухоженными, а следивший за ними пастух – нерадивым.
Хутор казался вымершим. Загоны для тренировки лошадей пустовали. Лишь около конюшен бесцельно слонялась пара конюхов. Из крепкого большого дома навстречу мне вышел человек лет двадцати пяти, но уже начинающий лысеть. Его внешность мало соответствовала описанию Белуна, полученному от Сумерцала.
– Чего надо? – грубовато процедил человек.
– Ты – Белун? – осторожно спросил я.
– Зачем тебе Белун? – не ответив, спросил он.
– Зачем может понадобиться заводчик лошадей? – удивился я. – Меня послали купить у него пару молодых жеребят.
– И все?
– А чего еще тебе надо? – возмутился я.
– Заходи в дом. Поговорим там. Брехун! Прими коня у гостя.
Чувствуя нарастающую тревогу, я вошел в дверь. В доме никого не было. Впрочем, горница, в которой я оказался, выглядела прибранной. Усевшись на предложенный мне стул, я повторил свой вопрос:
– Ты – Белун?
– Нет, я – Белоглав, его сын. Белун умер.
– Какое горе! – посетовал я.
– Да, осиротел я, – вздохнул новый владелец хутора, но в голосе его я не почувствовал скорби. – Но ты можешь довериться мне. Я унаследовал все дела отца. С чем ты приехал?
– Я же сказал. Мой хозяин, барышник Мукомол, поручил мне купить пару жеребят. Он постоянный клиент твоего отца.
– А тебя-то как звать?
– Подкидышем. Мукомол нашел меня младенцем у себя на конюшне.
– Тоже, стало быть, сиротка! – протянул Белоглав. – Что велел передать отцу твой хозяин?
– Ничего он не просил передавать. Велел отобрать пару жеребят, расплатиться, да отогнать их поскорее на конюшню хозяина.
– Сколько ты намерен заплатить за пару? – в глазах моего собеседника промелькнул огонек алчности.
– Это зависит от качества товара, – осторожно объяснил я.
– Разве твой хозяин не сказал тебе, что Белун торгует только самым лучшим товаром?
– Вовсе нет. Мне поручено отобрать хороших жеребят, – дерзко возразил я. – По дороге я встретил один из твоих табунов. Так вот. Из него я не взял бы ни одной лошади.
– Почему это?
– Лошади запущены. Их словно вовсе не чистят. Кормят плохо. У одного жеребенка я разглядел поврежденную бабку, у другого язва на спине… Что, у вас нет скотского лекаря?
– Сбежал, подлец, – равнодушно сознался Белоглав. – Жалование ему показалось небольшим. А за что платить, если лошади-то здоровы?
– Скотским лекарям платят не за то, что они лечат, а чтобы животных не приходилось лечить. Платят немало. Я, например, когда подрасту и полностью освою это ремесло, меньше чем за пять сребреников не наймусь.
– Пять сребреников! – подскочил сын коннозаводчика.
Я понял, что он ничего не смыслит в деле. Жадность приведет его к тому, что лошади, которых холил его отец, запаршивеют, и он не получит никакого барыша. Хорошо, если успеет пристроить табуны прежде, чем окончательно разорится.
– Чем ты кормишь животных? – поинтересовался я.
– Чем кормлю? – удивился Белоглав. – Зачем же их кормить? Они же сейчас в поле, на выпасе. Там травы достаточно.
– Ты полагаешь, что луговой травы достаточно? – насмешливо спросил я.
– Ну, за жеребятами следят конюхи, они дают им все, что надо, – попытался выкрутиться мой собеседник.
– Ладно. Пока совсем не стемнело, пойду, пройдусь по конюшням, посмотрю ближайший табун. Может, подберу жеребенка для хозяина.
Картина умирающего завода произвела на меня удручающее впечатление. Безусловно, Белун был хорошим хозяином. Добротные конюшни, удобные загоны, тренировочные круги – все сделано на совесть, но на всем уже лежал отпечаток небрежения. Я заглянул в денники, но там нашел лишь несколько лошадей, чей возраст не позволял рассматривать их как нужный мне товар. Тогда я направился в поле, где пасся небольшой табун, но по пути меня остановил кривобокий старик.