– Не осталось ли у тебя куска хлеба, паренек? – спросил он. – Я два дня не видел хлеба.
– Тебя не кормит хозяин? – удивился я.
– Похлебку варят каждый день, а вот хлеб дают редко. А я люблю хлебушек, а еще сыр, вкус которого начал забывать.
К счастью, седельная сумка, в которой имелись остатки дорожных припасов, лежала рядом с конюшней, где теперь стоял Блохастый. Я сбегал за ней, достал краюху слегка зачерствевшего хлеба и большой кусок прекрасного выдержанного сыра. Старик с жадностью набросился на еду.
– Что привело тебя сюда? – я понял, что вопрос продиктован вежливостью, а не праздным любопытством.
– Хозяин прислал меня за парой жеребят, – повторил я привычную фразу.
– К Белоглаву? – удивился старик.
– К Белуну. Хозяин не знал, что Белуна нет в живых.
– А кто твой хозяин?
– Мукомол из Верхней Балки.
– Помню его. Прежде он сам приезжал сюда.
– Он подумал, что не стоит бросать дела из-за пары жеребят, а заодно решил проверить, на что я способен. Боюсь, что здесь мне уже не найти приличного товара.
– Пару жеребят подобрать можно, – задумчиво пробормотал мой собеседник. – Но сколько за них заломит Белоглав? Вообще, я посоветовал бы тебе побыстрее убираться отсюда. Деньги при тебе, небось, небольшие, но и они – соблазн.
– Для кого?
– Для Белоглава. Это он убил отца.
– Что? Как же ему это сошло с рук?
Старик посмотрел через плечо, убедился, что рядом никого нет, а потом поманил меня подойти поближе. Понизив голос, он заговорил торопливо:
– Давно, на свою беду Белун встретил Ельку. Девка была непутевая, но вскружила хозяину голову. А когда родился у них Белоглав, сбежала она с хутора с королевским офицером. Тот быстро наигрался с ней. Елька пошла по рукам. Вскоре следы ее затерялись, а вместе с ней пропал и сын хозяина. Белун очень переживал, а потом все как-то стерлось. Смирился он с потерей сына. Но вот год назад вдруг сам Белоглав объявился на хуторе. Белун встретил его с распростертыми объятьями, объявил своим наследником, начал пристраивать к делу. Недели не прошло, как Белоглав собрал всех работников, заявив им, что его отец упал с лестницы и расшибся насмерть. Мы посмотрели на тело Белуна, и ужаснулись. Голова у него впрямь была разбита, а только такую рану при падении не получишь, явно его обухом топора саданули. Белоглав казался испуганным, уговаривал всех подтвердить, что его отец по неосторожности смерть принял. Заискивал перед нами, на ночь заперся в доме, где на полу осталось лежать тело Белуна. Зато утром вышел важный, начал на всех кричать, принялся грозиться. Послал за королевской стражей. Ну, думаем, стража его быстро выведет на чистую воду. Как бы не так! Стражники принялись допрашивать работников. Но спрашивали они не о смерти хозяина, а о том, кто к нему приезжал, с кем хозяин дела вел. Позже узнали мы, что Белоглав заявил, будто его отец переметнулся на сторону врагов короля, шпионил для них. Как стражники этой глупости поверили, ума не приложу! Белун с хутора никуда не уезжал, а у нас какие тайны?
Старик замолчал. Он опустил голову, грустно дожевывая остатки краюхи.
– Что же случилось потом? – спросил я, постаравшись, чтобы мой вопрос прозвучал как простая формула вежливости.
– Беда пришла на хутор. Какой из Белоглава коннозаводчик? Он кобылу от мерина отличить не сможет. Все работники сбежали от такого хозяина. Я тоже сбежал бы, да только кому нужен старик-калека? Остался здесь работать за прокорм сторожем. Вот так-то, милый. Спасибо за угощение, порадовал ты меня.
Я сунул старику несколько медных монет, попросив его помянуть при случае Белуна, а затем побрел к дому, размышляя над услышанным. Мне подумалось, что Белоглав не собирался оставаться на хуторе после убийства отца (если только он, в самом деле, был сыном Белуна). Скорее всего, молодой лиходей задумал попросту ограбить коннозаводчика и сбежать с деньгами. Однако, пока ночью искал в доме казну, он, видимо, наткнулся на какие-то записи или еще на что-то, раскрывавшее смысл тайной деятельности Белуна. Планы убийцы изменились. Он сам пригласил стражу, для которой раскрытие заговора куда важнее преследования уголовника. Интересно, какую оплошность мог допустить Белун?