В какие-то мгновения мне начинало казаться, что в мире не осталось никаких важных дел, кроме подготовки к предстоящему торжеству. Самое странное для меня заключалось в том, что, чем ближе приближалась дата праздника, тем меньше хотелось мне в нем участвовать. Скоро я осознал, что из всего моего семейства только Огница с нетерпением ждет торжества. Даже епископ, обронив при мне несколько ироничных замечаний, дал понять, как скептически относится к приему. Но никому не приходило в голову придумать предлог, позволявший уклониться от поездки в столицу. Сумерцал, избегавший официальных приемов в Недремлющем Страже, тем не менее собирался ехать в столицу.
Поняв, что королевский прием сродни стихийному бедствию, спрятаться от которого невозможно, я стал терпеливо ждать, когда все закончится естественным образом. Мне, разумеется, как и всем остальным, сшили новое богатое платье. Его придирчиво осмотрел мой наставник, а потом забрал его в свой кабинет. Через день он пригласил меня на повторную примерку. Выяснилось, что, вооружившись иглой, он внес в костюм существенные усовершенствования, снабдив его потайными карманами и внешне безобидными украшениями, на поверку оказывающимися смертельным оружием, если знать, как им пользоваться. В карманы он напихал весьма сомнительные снадобья, тонкие шнурки и прочие орудия своего ремесла. В ножнах безобидного декоративного кинжала незаметно скрывался тонкий боевой стилет, а в рукавах пряталась пара легких метательных ножей.
- Пусть себе разыгрывают ежегодную глупую комедию, - проворчал Сумерцал, показывая мне плод своего труда, - наша с тобой задача – постараться, чтобы все родичи вернулись домой живыми и невредимыми.
Эти слова оказались единственным наставлением, данным мне учителем перед поездкой. Но мне хватило даже намека на возможную опасность. Теперь я знал, что обязан принять на себя роль телохранителя князя и его родных детей.
Для визита в столицу Огнеглав окружил себя большой свитой. Три кареты, в которых располагались Сумерцал, Огница и епископ, сопровождала сотня гвардейцев во главе с капитаном и тремя лейтенантами. При князе находилось пять пажей, два оруженосца и дюжина его личных телохранителей. Дюжина телохранителей, три пажа и оруженосец следовали за Ратолюбом, а ко мне приставили Волкогона с пятью его головорезами и совсем юного глуповатого пажа, надувшегося от гордости при осознании своей значимости.
- Это все для помпы, а не для безопасности, - презрительно объяснил мне Сумерцал перед самым выездом. – Наш враг не в ратном поле, а в королевском дворце, где даже я–калека стою больше целой армии.
Это замечание снабдило меня размышлениями на большую часть пути. Хотя двигались мы довольно быстро, но столицы достигли лишь на третий день. Здесь нас приняли с подобающими сану князя почестями, разместили в почетных покоях королевского дворца, окружили заботой. Впрочем, добрый король Любослав по сложившейся традиции до начала официального приема не встречался ни с кем из приглашенных на торжество, скрываясь в королевских покоях. Я заметил, что князь со своим окружением также предпочитает уединение, но поскольку Огница весело порхала по дворцу, я решил повсюду незаметно следовать за ней. Это было нетрудно: дворец оказался набитым восторженными зеваками, бродившими по его залам, натыкавшихся на застывших у стен стражников, изумленно ахавших перед выставленными на обозрение королевскими сокровищами.
Вскоре я догадался о причине, заставившей мою сестрицу с нетерпением ждать приема. Не раз и не два я наблюдал, как она увлеченно беседовала с молодым, высоким вельможей, смотревшим на нее влюбленными глазами. Вельможа носил цвета князя Бурегона. Мне не составило труда выяснить, что он – старший сын этого владыки, Ратовит. С горечью я подумал, что мой благодетель вряд ли одобрит выбор дочери, но, к счастью, ошибся. Огнеглав при мне подошел к молодым людям, добродушно поприветствовал княжича и даже пошутил, что, увлеченные друг другом, они совсем не замечают родственников. А потом Бурегон, надменный и важный, церемонно раскланялся с сестрицей, посоветовав сыну оберегать девушку. Однако друг с другом князья здоровались сквозь зубы, соблюдая приличия, но состязаясь в холодности, граничащей с презрительностью.
Мне очень хотелось порасспросить Сумерцала о витиеватости взаимоотношений двух родов, однако мой наставник оказался не склонным к беседам в королевском дворце. Вроде бы он никуда не выходил из своих покоев, но, зайдя туда на правах его любимца, я почти никогда не заставал его на месте. Чем в это время занимался старший брат моего благодетеля, так и осталось для меня загадкой.