Когда я открыл глаза, надо мной расстилалось полотно большого шатра. Я лежал на походной солдатской койке. В неясном свете масляной лампы я увидел склоненное надо мной лицо пожилого мужчины, обрамленное аккуратной бородкой с явной проседью. Глаза мужчины светились лаской и участием.
– Зачем вы подошли ко мне! – чуть не разрыдался я. – Теперь мор выйдет за границы удела!
– Тише, тише, малыш! Тебе нельзя волноваться. Я все понял. Не беспокойся, мы не выпустим болезнь из твоего удела. А теперь я дам тебе лекарство. Придется немного потерпеть, а потом постарайся заснуть. Ты потратил слишком много сил.
Незнакомец достал небольшую склянку, из которой капнул мне в рот две капли невыносимо горького и жгучего маслянистого зелья. Рот мой обожгло, словно огнем. Жестокая судорога скрутила все мое тело, а потом голову расколола невыносимая боль. «Он отравил меня!» – пронеслась странная мысль, а потом я провалился в пустоту.
– Просыпайся, мальчик! Тебе надо подкрепиться, иначе ты умрешь не от болезни, а от истощения, – услышал я бархатистый бас, сопровождаемый легким смешком.
Разлепив ставшие удивительно тяжелыми веки, я опять увидел рядом с собой знатного вельможу, в руке которого дымилась чашка. Запах бульона смешивался с запахом дыма. Скосив глаза, я увидел горящую посредине шатра жаровню. Сделав несколько глотков, я почувствовал, как ко мне возвращаются силы.
– Кто вы, добрый господин? – тихо спросил я.
– Я – князь Огнеглав, – охотно ответил вельможа. – Прости, малыш, я не мог появиться здесь раньше. Не все властители уделов обладают мужеством вашего правителя Правовита. Я должен был остановить распространение заразы в княжестве. А как зовут тебя?
– Родители назвали меня Ратигорстом.
– Так ты – сын Правовита? Извини, я мог бы сам догадаться, еще тогда, когда ты отважно пытался не допустить меня в зараженное селение. Ты достойный сын своих достойных родителей. Я в долгу перед вами. Но об этом позже. Некоторое время нам предстоит провести здесь вдвоем. Мы обо всем успеем поговорить, а пока отдыхай, набирайся сил. Болезнь ушла от тебя, но пока еще ты представляешь опасность для других.
– А для вас?
– Уже нет, – рассмеялся Огнеглав. – Если ты заразил меня, то это уже произошло. Посмотрим, переживу ли я ближайшие пять дней. Впрочем, не задумывайся обо мне. Меня постарались подготовить к встрече с тобой. Я знал, что делаю, когда пересек защитный ров. Надеюсь, тебе не придется хоронить меня. Впрочем, наши судьбы ведает только Бог. Хватит болтать, спи. Завтра начнем разговаривать обо всем. Не знаю, много ли у тебя ко мне вопросов, но сам я хочу расспросить тебя о многом.
Так мы познакомились с князем. Следующие несколько дней мы много беседовали. Я не только рассказал моему благодетелю о том, что произошло в уделе за время мора, но поведал ему о своем детстве, о трудах покойных родителей и о многом другом. Огнеглав же сказал, что благодаря своевременным действиям правителей королевства мор удалось остановить, вытеснив его за границы страны. При этом он откровенно признался, что, если бы зараза вырвалась из нашего удела, все усилия короля и князей пропали бы понапрасну.
– Твои родители и их люди совершили настоящий подвиг. Их самопожертвование спасло страну, – грустно сказал князь, смахивая непрошенную слезу.
К моему горлу подкатил ком. На мгновение я даже пожалел, что остался в живых, вдруг отчетливо осознав, что лишился не только родителей, но также перспектив дальнейшей жизни. На что мог рассчитывать нищий мальчишка-сирота, у которого на этом свете не осталось ни одной близкой души, никого, кто мог бы позаботиться о том, чтобы пристроить его к какому-либо делу? Но я постарался не показать князю свои чувства.
Каждое утро я внимательно следил за Огнеглавом, опасаясь увидеть на его лице следы заражения. Он не скрыл от меня, что никогда не болел этой болезнью, а следовательно, в отличие от меня, не обладал от нее защитой. Он, правда, невнятно намекнул, что надеется на силу зелья, которым его снабдил «близкий ему родственник». Я понял, что самого Огнеглава мучают сомнения. Не случайно он оставил своих сопровождающих далеко за пределами нашей деревни, не позволяя им приближаться к запретной черте. Не случайно он подробно объяснял, что мне надлежит делать, если болезнь поразит его во время нашего карантина.
К счастью, наши опасения оказались напрасными. Огнеглав остался неуязвимым для мора, а я не только полностью выздоровел, но так окреп, что начал тяготиться вынужденным бездельем. Настал день, когда князь объявил, что время нашего затворничества миновало. Он приказал мне полностью раздеться, бросив мою одежду в ров, в котором все еще лежал хворост. Туда же он сбросил свое роскошное одеяние. После этого он трижды протрубил в рог. Послышался цокот копыт. Вскоре неподалеку от границ рва появились всадники. Они поставили на землю привезенные ими два больших корыта, сложили рядом с ними одежду, привязали к колышкам двух лошадей, а затем удалились за возвышавшийся неподалеку холм.