Лакеи внесли в зал напитки. Теперь у присутствующих появилась возможность подходить друг к другу, чтобы чокнуться и выпить за чье-нибудь здоровье (чаще всего – самого короля).
К нам подошла степенная дама. Она держала в руке небольшой поднос с двумя бокалами, один из которых предложила Огнице.
– Выпьем за процветание Отчекрая, милочка! – пропела она.
Я скользнул вперед, отодвигая сестрицу от дамы. Выхватив из рук подошедшей поднос, я сунул ей под нос тот самый бокал, который она предназначила моей сестре.
– Хороший тост, госпожа! – вежливо склонил я голову. – Вы произнесли его, вам же следует сделать первый глоток.
Дама побледнела. Взяв у меня бокал, она попыталась уронить его, но я поддержал ее руку, не позволив расплескать ни капли напитка.
– Простите, юноша, но у меня закружилась голова, – пролепетала женщина.
– Пейте! – тихо, но твердо потребовал я.
Огница с недоумением смотрела на нас, но рядом со мной уже стоял Сумерцал, в глазах которого я отметил огонек холодного гнева.
– Отчего же вы не пьете? – прошипел он.
– Голова… что-то с моей головой… мне дурно… – оправдывалась дама, пытаясь отодвинуть от себя бокал.
Происходящее не осталось незамеченным. Мастер королевских церемоний торопливо подошел поближе, негромко спросив Сумерцала:
– В чем дело?
– Спросите у этой госпожи, – пожал плечами мой наставник.
– Объяснитесь, госпожа Уда.
– Я захотела выпить с этой милой княжной, в надежде познакомиться с ней, но мне вдруг стало дурно, а ее родичи продолжают настаивать, чтобы я пила вино…
– Да! Мы настаиваем! – вмешался в разговор Огнеглав. – Если госпожа Уда откажется, я стану рассматривать это как оскорбление, нанесенное моему роду…
– Что ж, это ваше право! – поморщилась дама. – Разве я не могу отказаться?
– Только не на королевском приеме, – твердо сказал Мастер церемоний. – Оскорбление, нанесенное любому из королевских гостей – это оскорбление, нанесенное самому королю…
– Нет, что вы! Я глубоко почитаю нашего доброго короля, но пить я не стану…
– Почему? – вскинул густые брови седой церемонемейстер.
– Потому, что в бокале яд, – не выдержал Сумерцал. – Уда пыталась отравить мою племянницу.
– Это серьезное обвинение, – покачал головой придворный вельможа.
– Тем не менее, я предъявляю его, – презрительно скривился Сумерцал. – От него нетрудно очиститься – достаточно сделать один глоток!
– Я не стану пить, – упрямо повторила дама.
– Вы признаете правоту вашего обвинителя? – тихо, но грозно спросил Мастер церемоний.
– Мне все равно! – опустила голову Уда, в глазах которой блеснули слезы.
Придворный вельможа незаметным движением подозвал стражников, которые вывели даму из зала, потом передал бокал подскочившему пажу, а сам направился к королю, до этого с удивлением смотревшему в нашу сторону. Что-то прошептав на ухо Любославу, Мастер церемоний скрылся в толпе гостей, живо обсуждающих инцидент. Корольподнялся с трона.
– Князь Огнеглав! Приблизьтесь ко мне! – прозвучал в сразу же установившейся тишине его негромкий голос. – Слушайте все! В моем дворце, на моем приеме только что пытались дать отраву княжне Огнице. Для меня это равнозначно тому, что пытались убить меня. Держите ли вы на меня гнев, князь?
– Не может подданный гневаться на своего сюзерена, – отозвался Огнеглав, но мне показалось, что тон моего благодетеля неестественно равнодушен.
– Я выясню, кто привел во дворец преступницу и примерно покараю всех виновных. Прием закончен. Вечерний пир отменяется. Пока не законченно расследование, я не могу рисковать жизнями своих подданных!
Король, как мне показалось, выглядел смущенным. Едва он покинул зал, как гости двинулись к распахнувшимся дверям. К Огнице подошел Ратовит. Перекинувшись парой слов с сестрицей, он обратился ко мне:
– Я твой должник, Ратигорст, – громко объявил он.