Я почувствовал, что лейтенант обижен моими подозрениями, но не собирался оправдываться перед ним. Сам я уже знал, что никто из княжеских гвардейцев неповинен в смерти Ратолюба, которого поразила не солдатская, а длинная охотничья стрела.
Вскочив на лошадь, я поскакал в сторону небольшой рощицы, примыкавшей к полю. Привязав коня к молодому дубу, я углубился в заросли. Здесь, укрытый от посторонних взглядов, я не смог сдержать обуревавших меня чувств, повалился на землю и разрыдался.
Не помню, как долго предавался я горю. В конце концов, опустошенный, но полный решимости довести до конца расследование, я занялся делом. Вскоре я нашел то, что искал: следы сапог и дерево, с которого улетела стрела, оборвавшая жизнь брата.
Вернувшись к пологу, скрывавшему тело Ратолюба, я увидел карету, на которой к месту трагедии приехал мой наставник. Глаза его казались сухими, но жесткая складка на лбу и поджатые губы указали мне чувства, которые скрывал от посторонних Сумерцал.
- Вижу, ты не тратил времени зря, - сухо обратился он ко мне. – Что ты разнюхал?
- Дайте мне трех гвардейцев и, возможно, мне удастся доставить сюда убийцу.
- Возьми пятерых, да поглядывай по сторонам. Князю надолго хватит горя, не вздумай подставиться под стрелу…
Сумерцал отвернулся. Я догадался, что и ему нелегко удержаться от слез. Волкогон, слышавший наш разговор, отобрал пятерых солдат. Вместе с ними он последовал за мной.
От рощицы едва заметный след вел в сторону от поля. Этот след привел нас на небольшой хутор, принадлежавший лесничему, охраняющему старый буковый бор, начинающийся почти сразу за его домом.
Памятуя о предостережении Сумерцала, я вихрем ворвался на подворье, соскочив с коня у самого крыльца, вышиб ногой дверь и ворвался в дом. Лесничий, услышавший шум, успел схватиться за нож, но вдвоем с Волкогоном мы скрутили его, передав под охрану гвардейцев. Он даже не стал разыгрывать удивления. Отпираться не имело смысла. На столе лежало орудие преступления – длинный охотничий лук, а рядом с ним колчан, в котором мы нашли стрелы, как капли воды похожие на поразившую Ратолюба.
- Славная работа, Ратигорст! – шепнул мне сквозь зубы Волкогон, едва мы выехали с хутора.
Лейтенанту тоже нелегко давалось сохранять маску спокойствия. Все воины княжества любили моего брата, тяжко переживая его утрату. Во взглядах, которые гвардейцы метали в сторону лесничего, читалась неприкрытая ненависть. Прикажи я, они на месте растерзали бы убийцу. Впрочем, я сам, пока мы вязали лучника, постарался несколько раз побольнее ткнуть его кулаком. Я не стал допрашивать лиходея, опасаясь, что не смогу сдержать гнева.
Передав его Сумерцалу, я хотел отойти в сторону, но мой наставник потребовал, чтобы мы с Волкогоном присутствовали при дознании.
- Как же ты мог предать своего князя? – почти ласково спросил лесничего мой учитель. – Чего тебе не хватало в твоей жизни?
- У меня не оставалось выбора, - угрюмо отозвался убийца. – Я сам отдался бы в руки Огнеглава и принял бы заслуженную казнь… но позже. Год назад я потерял любимую жену, а теперь у меня похитили дочку. Ей всего три годика, она – единственная радость моей жизни. Я отказался от денег, но согласился убить княжича, чтобы вернуть Милу домой.
- Глупец! – скривился Сумерцал. – Наверняка, твоей Милы уже нет в живых.
- Они обещали мне, - выкрикнул лесничий.
- Кто?
- Человек в сером плаще…
- С капюшоном, скрывающим лицо? Очень запоминающееся описание…- не удержался от привычного сарказма Сумерцал.
- Но это все, что я запомнил, - растерялся убийца. – Он обещал, что приведет Милу в тот же день, когда я убью Ратолюба. Он точно назвал мне место, где произойдет стычка гвардейцев с разбойниками, указал ее время. Он не обманул меня.
- А не пришло в твою дурную башку, что сюда сразу же заявятся люди из Недремлющего Стража, которые начнут выяснять, откуда прилетела стрела? Ты полагаешь, что твой заказчик в это время станет бродить по окрестностям, чтобы вернуть тебе ребенка? Боюсь, он гораздо умнее тебя.